РАССУЖДЕНИЯ О РАЗЛИЧЕНИИ ПУТИ

Трактат «Бэндова» (Рассуждения о различении Пути) написан основателем школы Сото-дзэн Догэном (1200—1253) в 1231 г. вскоре после его возвращения из Китая в Японию. В нем достаточно отчетливо излагаются основные положения школы Сото. Основное внимание уделяется крае­угольному камню всего учения: состояния «пробуждения» (сатори) легче и быстрее всего можно достичь с помощью практики сидячей медитации (дзадзэн). Полемизируя с пред­ставителями других буддийских школ (в том числе и родст­венных дзэнских школ Риндзай и Дарумасю), Догэн утвер­ждал, что все прочие виды религиозной практики, равно как и изучение буддийских текстов, могут быть только второсте­пенными, вспомогательными средствами, а единственная, уна­следованная от самого Будды Шакьямуни истина открыва­ется только перед теми, кто следует его наставлениям о важ­ности сидячей медитации.

Полный перевод трактата «Бэндова» выполнен по изданию: Тэрада Тору и Мидзуно Яоко (ред.). Догэн, ч. 1, в серии «Нихон сисо но тайкэй». Токио, 1970. При составлении ком­ментариев к переводу были использованы критические изда­ния «Бэндова» в серии «Нихон котэн бунгаку тайкэй», т. 81. Токио, 1965 и «Сёбо гэндзо тюкай дзэнсё» (Сёбо гэндзо, с комментариями и пояснениями), Нётэй Дзимбо и Андо Бунъэй (ред). Т. 1. Токио, 1914.

Данный трактат Догэна неоднократно переводился на английский язык: Masunaga Reiho. The Soro Approach to Zen. Tokyo, 1958, p. 138-154; Waddel, Norman and Abe Masao. Dogen’s Bendowa – The Eastern Buddhist, vol. 5, No. 1, 1971, p.124-157; Nishiyama, Kosen and Stevens, John. Dogen Zenji’s Shobogenzo. Sendai, 1975, vol. 1, p. 147-161; Richmond, Lew and Tanahasgi Kazuaki. On the Endeavour of the Way. – Moon in a Dewdrop. San Francisco, 1985, p. 143-160; на фран­цузский язык: Faure, Bernard. Dogen. La Vision immediat. Paris, 1987, p. 75-111.

Вступление, перевод с японского и комментарии А.М.Кабанова. Текст приводится по изданию: Буддизм в переводах. Альманах. Выпуск 2. СПб, «Андреев и сыновья», 1993, с. 192-215."

Все Будды-Татхагатs обладают наивысшим и несотворен­ным[1] чудесным искусством передачи чудесной Дхармы и до­стижения состояния ануттарасамъяк самбодхи[2]. Только в том случае, если [Дхарма] передавалась от одного будды к дру­гому без малейших изменений, это может считаться образцом «самодостаточного самадхи»[3].

Правильным учением, ведущим к такому самадхи, явля­ется сидячая медитация. Хотя и считается, что люди изначально обладают этой Дхармой, но без практики она не про­явится, без просветления ее не обретешь. Отбрасываешь ее, а она остается в руках — как же может она быть достоянием одного или многих? Пытаешься ее описать — не хватает слов, ибо она безгранична и в высь и в ширь. Все "будды извечно пребывают в ней, но ни в одном объекте не ощутимы следы проявления их сознания. Все живые существа извечно ее используют, но осознание этого не проявляется в их сознании[4]. Задача метода единственного Пути следования истине, который я вам объясняю, состоит в том, чтобы помочь про­явиться просветлению и практике, соединить всеобъемлемость с отстраненностью. Когда преодолеете все преграды и до­стигнете освобождения, утолщения на бамбуке или узлы на деревьях не будут вам мешать.

С того момента, как я пробудился сердцем и устремился на поиски Дхармы, я начал странствовать по Японии в по­исках наставников. Тогда я повстречал Мёдзэна[5] из мона­стыря Кэнниндзи, и пока я был возле него, иней девять раз сменялся цветами. От него я услышал учение школы Риндзай. Мёдзэн считался лучшим учеником патриарха Эйсая[6], лишь он один унаследовал от патриарха истинную и наивыс­шую, несравненную традицию Будды. Никто из учеников не мог с ним сравниться.

Потом я отправился в Сунский Китай искать мудрость по обе стороны реки Чжэ и постиг учения всех «пяти домов»[7]. Наконец я пришел на гору Тайбо к наставнику Жуцзину[8], у которого и завершил свое обучение. Потом в начале годов Шао-дин (1228—1234) я вернулся на родину и замыслил распространять учение ради спасения живых существ — взвалил на плечи тяжкую ношу.

Однако в ожидании подходящего момента, когда станет возможным распространять Учение, я решил некоторое вре­мя— подобно облаку или ряске на воде—побродить по стране, постигая мысли древних мудрецов. Разве нет людей, которые не заботятся о славе и выгоде, а руководствуются лишь помыслами о том, как обрести правильный Путь? Но введенные в заблуждение невежественными учителями, они блуждают вслепую, упиваясь своими иллюзиями, и в конеч­ном счете надолго оказываются в краю заблуждений. Когда же наступит для них время вырастить истинные семена праджни[9] и обрести правильный Путь? Если же я буду постоянно странствовать среди гор и рек, как же я смогу им помочь? И скорбя о заблудших, я решил записать все, что видел и слышал в чаньских монастырях в свою бытность в Сунском Китае, равно как и те сокровенные истины, которые унаследовал от своего мудрого наставника, Я хочу оставить для по­стигающих Учение истинную Дхарму Будды. В этом и состоит моя задача.

Великий наставник (Шакьямуни) во время собрания на Священной Горе[10] передал Дхарму Кашьяпе, после чего она передавалась от патриарха к патриарху, пока не дошла до Бодхидхармы[11]. Бодхидхарма отправился в страну Синдан (Китай) и передал Дхарму великому наставнику Хуэй-кэ[12]. Так началось распространение учения Будды в Восточном крае.

Благодаря «истинной передаче» Учение дошло до Шестого Патриарха, чаньского наставника Дацзяня[13]. К тому време­ни истинное Учение Будды уже распространилось в Восточ­ной Хань (Китае), и появилось учение, не озабоченное док-тринальными проблемами. У Шестого Патриарха было два способных ученика: Хуай-жан из Наньцюаня и Син-сы из Цинъюани[14]. Оба они наследовали «печать Будды» и стали наставниками людей и небожителей. В конечном счете эти два направления разделились на пять школ: школа Фаянь, школа Гуйян, школа Цаодун, школа Юньмэнь >и школа Линь-цзи. Сейчас в Сунском Китае повсюду распространено только учение школы Линьцзи. Но хотя и возникли .пять разных «домов», все они обладали одной и той же «печатью сознания Будды» [15].

Хотя еще cо времени династии Поздняя Хань в Китае начали распространяться буддийские сочинения, было неясно, какие из них лучше, а какие хуже. После прихода Бодхидхармы с запада корни лиан были обрублены, и стало рас­пространяться чистое и единственное учение Будды. Следует надеяться, что нечто подобное произойдет и в нашей стране. Я утверждаю, что все будды прошлого, равно как и следующие буддийскому Учению патриархи, считали, что только занятие сидячей медитацией в состоянии «самодостаточного самадхи» является истинным Путем, ведущим к пробуждению. Все достигшие пробуждения и в Индии и в Китае следовали этому методу. Им удалось достичь этого, потому что учителя передавали ученикам этот чудесный метод в ка­честве сокровенной сути Учения.

Что же касается передачи учения в рамках нашей школы, то непревзойденным среди непревзойденных является Дхар-ма, передаваемая непосредственно [от сердца к сердцу]. После первой встречи с наставником и обретения от него знаний не заботьтесь о возжигании благовоний, совершении ритуалов, произнесении нэмбуцу[16], покаянии в грехах и чте­нии сутр. Нужно только правильно заниматься сидячей медитацией, отбросив и тело и сознание.

Если вы хотя бы на одно мгновение проявите «печать Будды» в трех видах действия[17] и будете неподвижно сидеть в состоянии самадхи, то весь окружающий мир дхарм превратится в печать Будды, а всеобъемлющая пустота станет просветлением. От этого возрастет блаженство изначальной Дхармы всех будд-татхагат и обновится величие их про­буждения. Кроме того, все существа всех десяти концов света, на трех тропках[18] и во всех шести мирах[19], в одно мгновение обретут чистое тело и сознание, а также познают вели­кое освобождение. Когда проявится их изначальная сущность, все дхармы обретут истинное пробуждение, мириады вещей явятся из тела Будды, и, восседая рядом с царем под деревом бодхи, вы в одно мгновение перейдете границы пробуждения. И тогда вы повернете великое и несравненное колесо Дхармы и провозгласите глубокую истину о предельном не-деянии[20].

Поскольку состояние самъяк самбодхи вернется к вам и будет помогать вам совершенствоваться на вашем Пути, то, занимаясь сидячей медитацией, вы сможете окончательно отбросить и тело, и сознание, очистить чувства и мысли от прошлой скверны и постичь истинную сущность Учения Будды. И тогда вы будете распространять Учение в бесчисленных местах деятельности будд-татхагат, подталкивать всех к тому, чтобы превзойти будд и повсеместно провозглашать эту Дхарму.

Поскольку даже земля, травы и деревья, ограды, чере­пица и камешки — все сущее в этом беспредельном мире — являются частью деятельности Будды, то попадающие под воздействие их благодатных ветра и воды чудесным образом обретают неповторимое учение Будды и пробуждают дремавшее внутри них пробуждение. Все те, кто обретут огонь и воду Дхармы, смогут даровать другим учение Будды об «из­начальной просветленности»[21]. В результате этого все те, кто живут рядом с ними и ведут с ними беседы, вдруг преисполнятся беспредельной буддийской добродетелью и начнут повсеместно — в мире дхарм и вне его — распространять бесконечно-неделимое, немыслимо-невыразимое Учение Будды. Однако все это не проявляется в сознании адепта, по­скольку является немедленным прозрением — полным не-деянием в состоянии покоя. Если бы практика и медитация были двумя различными действиями, как это считают заурядные люди, то всякий мог бы распознать их по отдельности. Но если вы погрязнете в сфере сознания, то не достигнете подлинного пробуждения, поскольку его принцип непостижим замутненным сознанием. Оставаясь в состоянии полного покоя, сознание и объект пребывают в состоянии осознания и выходят за пределы просветления. Пребывая же в состоянии «самодостаточного самадхи», вы сможете, не нарушая никаких форм, не затрагивая малейшей частицы, претворять в жизнь великие буддийские наставления, распространять несравненное, глубоко-сокровенное буддийское учение.

Травы, деревья и земли, которых достигнет это учение, разом начнут излучать великое сияние и бесконечно являть непостижимую, чудесную Дхарму. Травы, деревья и стены начнут проповедовать Учение и заурядным, и мудрым людям, они же в свою очередь станут проповедовать Дхарму травам, деревьям и стенам. В мире пробуждения-для-себя и пробуждения-для-других все неизменно обладают признаками осознанности, и эта осознанность немедленно сама проявится.

Если даже один человек ограниченное время будет сидеть в медитации, он станет сопричастным всему сущему и окон­чательно растворится во времени. Поэтому он будет вечно осуществлять проповедь буддийского Учения в прошлом, настоящем и будущем. Каждое мгновение сидячей медитации является в то же время всеобъемлющей практикой, всеохватывающим пробуждением. И это будет не просто сидячая медитация. Она будет подобна звуку от удара молотком по пустоте, его несравненное звучание проникнет повсюду. Разве оно ограничится одним мгновением? Невозможно измерить, как сотни вещей достигают его каждая по-своему.

Следует помнить, что если бы даже все будды десяти сто­рон света, столь же бесчисленные, как песчинки в Ганге, со­брав всю свою мудрость, попытались измерить достоинства одного человека, занимающегося сидячей медитацией, им бы это не удалось.

*      *      *

Вопрос: Итак, мы слышали, насколько велики достоин­ства сидячей медитации. Но сомневающиеся невежды могут сказать: «Почему нужно заниматься исключительно сидячей медитацией, ведь в буддизме много разных путей?»

Ответ: Потому что это основные врата буддийской Дхармы.

Вопрос: Почему только сидячая медитация считается ос­новными вратами?

Ответ: Почтеннейший Учитель Будда осуществил истин­ную передачу чудесного искусства для правильного обрете­ния Пути. И все Татхагаты трех миров обретали Путь с по­мощью сидячей медитации. Поэтому-то ее и передают как основные врата Учения. Все патриархи и в Индии и в Китае постигали его через сидячую медитацию. Вот потому и я сейчас предлагаю ее людям и небожителям в качестве ос­новных ворот Учения.

Вопрос: Допустим, что вы правильно унаследовали вели­колепные методы татхагат и усвоили следы патриархов. Но ведь рядовым людям этого не постичь! Достичь просветления можно читая сутры или произнося нэмбуцу, но как можно достичь того же, просто сидя и ничего не делая?

Ответ: Если вы полагаете, что самадхи всех будд и их непревзойденная Дхарма есть просто бессмысленное сидение в бездействии, то вы клевещете на Большую Колесницу. Это очень серьезное заблуждение — как если бы вы находились в море и утверждали, что там нет воды.  Разве медитация всех .будд в благостном состоянии «самодостаточного самад­хи» уже сама по себе не является огромной добродетелью? Какая жалость, что ваши очи еще не раскрылись, а сознание пребывает в опьяненном состоянии! Мир  будд чудесен, его не постичь ни сердцем, ни рассудком. И уж тем  более он недоступен    пониманию    недоверчивых,    несведущих людей. Только обладающие истинной  верой  и  большими  способно­стями  смогут войти  в  него.  Неверующим же  будет трудно постичь его, сколько их ни наставляй. И на Горе Коршунов были люди, которым Будда говорил: «Уходите, если того же­лаете»[22]. Когда же в сердце пробуждается правильная вера, то можно практиковать медитацию и изучать дзэн. Если же вера не появилась, то можно какое-то время подождать и не сокрушаться, что не унаследовали от прошлого благой кармы. А известно ли вам, каких добродетелей  можно достичь, читая сутры  и  произнося  нэмбуцу?  Если  вы  считаете,  что, шевеля языком  и возвышая голос, обретаете какието буддийские  добродетели,  то заблуждаетесь.   Если   вы   все   это считаете буддийским учением, то на самом деле все более и более от него отдаляетесь. А открыв священные тексты, вы обнаружите, что у Будды есть разъяснения по поводу правил «внезапной» и «постепенной» практики, и если следовать этим наставлениям,  то  непременно  достигнете  просветления.   Но, изучая сутры, не следует понапрасну надеяться, что они помогут вам обрести знание бодхи. Тот, кто считает, что, бездумно произнеся миллион раз нэмбуцу, :может вступить на Путь Будды, подобен тому, кто, повернув оглобли на север, считает, что он едет в царство Юэ[23], или тому, кто пытается просунуть  четырехгранный  брусок в  круглое  отверстие.  Те, кто привержены книгам, но не разбираются в практике  [медитации], подобны врачу, читающему медицинские трактаты, но не умеющему составлять лекарства. Какая от этого польза? Люди, непрерывно возглашающие нэмбуцу, напоминают лягушек, и ночью и днем квакающих на весеннем поле. Их усилия тоже бесполезны! И уж подавно люди, привязанные к славе и почестям, не должны отказываться от практики [медитации], ибо жажда наживы прочно в них укоренилась. Такие люди бывали и в древности, разве может их не быть в наши дни? Воистину, они достойны сожаления!

Но особо запомните, что когда чудесная Дхарма семи будд прошлого[24] передается постигшему истину ученику от дзэнского наставника, обретшего Путь и осознавшего свою природу, то суть учения проявляется ясно и сохраняется в сердце. Этого вы не узнаете от наставников, которые изу­чали только тексты. Поэтому отбросьте сомнения и, следуя указаниям правильного наставника, через сидячую медита­цию постигайте Путь. Тогда вы сможете понять «самодоста­точное самадхи» всех будд.

Вопрос: В нашей стране получили распространение школы Лотоса (Тэндай)[25] и Кэгон[26], которые являются вершиной учения Большой Колесницы. Более того, школа Сингон[27] утверждает, что ее истинное учение было унаследовано через Ваджрасаттву[28] от самого татхагаты Вайрочана[29], а затем в целостности передавалось от учителя к ученику. По утверждению этой школы, «само сознание и есть будда, поэтому всякое сознание становится буддой». Поэтому вместо само­совершенствования в течение многих кальп нужно почитать Пять Будд[30], и тогда в одно мгновение обретешь правильное просветление. Это и должно считать вершиной буддийского Учения. Что же такого замечательного в вашем учении, если ради него все эти учения нужно отбросить?

Ответ: Вам следует уяснить, что в буддизме невозможно спорить о том, какое учение лучше, а какое хуже, равно как и о том, какая Дхарма глубже, а какая мельче. Просто нужно знать, какая практика истинная, а какая ложная. Одни люди вступили на буддийский Путь, привлеченные травами и цветами, горами и реками[31]. Другие же, взяв в руку зем­лю и скалы, песок и камешки, обрели «печать Будды»[32]. На самом же деле, хотя бесконечные слова будд заполнили весь мир, поворот Великого Колеса Дхармы умещается в единственной пылинке. Потому и слова «само сознание и есть будда» подобно отражению луны в воде, в то время, как принцип «через сидячую медитацию станешь буддой» подобен отражению в зеркале. На хитроумность слов не следует особо полагаться. Чтобы помочь вам достичь просвет­ленного состояния бодхи, я и объясняю чудесное учение, унаследованное непосредственно от будд и патриархов, помогаю вам стать последователями истинного Пути. Чтобы пере­давать буддийскую Дхарму, ваш наставник непременно должен быть человеком, погрузившимся в просветление. Не го­дятся в наставники ученые, которые толкуют тексты. Они подобны слепцам, ведущим за собой толпу слепцов. Ныне в нашей школе, унаследовавшей истинную традицию Будд и патриархов, ценят именно тех мудрых наставников, которые постигли Путь и погрузились в просветление, от них и обретают буддийскую Дхарму. Поэтому, даже когда духи види­мого и невидимого миров воздают им почести, или когда архаты, обретшие плод просветления, приходят вопрошать их об Учении, то такие наставники каждому из них дают полное посвящение в методы [практики], помогают им про­яснить сознание. В других школах ничего подобного нет. По­этому истинные ученики Будды должны изучать только буддийское Учение.

А кроме того, следует помнить, что мы изначально обла­даем семенами непревзойденного бодхи. Но поскольку сами мы осознать их неспособны, мы стремимся порождать беспочвенные мысли, считая их конкретными вещами, а потому сбиваемся с большого Пути, и усилия наши бесполезны. По­добные взгляды порождают только призрачные «цветы в пустоте»[33]. Мы бесконечно пытаемся представить «двенадцатиричную систему причин—следствий»[34], «двадцать пять сфер-существования»[35], рассматриваем теории Трех или Пяти Колесниц, спрашиваем о наличии или отсутствии во всем при­роды Будды. Но не следует накапливать подобные знания, считать это истинным следованием Пути Будды. Напротив, нужно целеустремленно заниматься сидячей медитацией, правильно соблюдая наставления Будды, отбросив все прочее.. И вот тогда вы окажетесь по ту сторону заблуждения и просветления, выйдете за пределы обыденного и святого и, обогащенные великим бодхи, отправитесь беспрепятственно странствовать в неизмеримое. И если вы так поступите, разве могут сравниться с вами те, кто застряли в таких сетях н-капканах, как письменные знаки?

Вопрос: В число «трех видов обучения»[36] входит и самадхи (медитация). Среди шести парамит[37] есть и парамита ме­дитации. Их придерживались все бодхисаттвы, после того как у них зародилась мысль о просветлении, и их практико­вали и мудрые и глупые. Дзэнская медитация кажется очень похожей на это. Почему же вы утверждаете, что только в ней сосредоточено истинное учение Татхагаты?

Ответ: Ваш вопрос возник только потому, что Сокровищ­ницу Глаза Истинного Закона, единственное великое деяние Татхагаты, непревзойденную великую Дхарму стали имено­вать школой Дзэн.

Следует помнить, что название «школа Дзэн (Чань)» по­явилось в Китае, откуда распространилось на восток, а в Ин­дии его не существовало. Когда великий наставник Бодхидхарма в течение девяти лет сидел в монастыре Шаолиньсы на горе Суншань, неподвижно глядя в стену, в Китае ни мо­нахи, ни миряне еще не знали об истинном учении Будды, а потому называли его «брахманом, занимающимся сидячей медитацией». Впоследствии все патриархи превыше всего ставили именно сидячую медитацию. Поэтому глупые миряне, не понимая сути, стали говорить о школе Дзадзэн. Ныне же слово «дза» отпало, и теперь ее, эту школу, назы­вают просто Дзэн. Смысл этого учения можно уяснить из сборников речений патриархов, но его не следует отожде­ствлять с медитацией (дхьяна) в «трех категориях Учения» или «шести парамитах».

Подлинная Дхарма Будды, передававшаяся от одного к другому, никогда не была сокрытой. В этом нет сомнений, поскольку и ныне среди небожителей есть такие, кто своими глазами видели, как Татхагата на Горе Коршунов передал Кашьяпе Сокровищницу Глаза Истинного Закона, Непости­жимую Сущность Нирваны, Непревзойденную Великую Дхар­му. И теперь эта буддийская Дхарма должна постоянно охраняться этими небожителями. Её достоинства и ныне не ослабли. Вы должны знать, что в не?! заключен весь буддий­ский Путь, который ни с чем более не сравним.

Вопрос: Почему из четырех состояний тела[38] для медитации годится только сидячая поза?

Ответ: С давних пор у будд существовало много разных способов достижения просветления. Если вас интересуют ме­тоды, которые использовали все будды, то вам следует знать, что все, что использовали будды, — это их собственные ме­тоды. А потом один из патриархов назвал сидячую медита­цию «легкими и блаженными вратами Дхармы». Среди «четырех состояний тела» именно сидячая поза обладает этим качеством. И таким был Путь не только одного или двух будд, но его придерживались абсолютно все будды и па­триархи.

Вопрос: Тот, кто еще не постиг буддийскую Дхарму, должен с помощью сидячей медитации достичь просветления. А чего может ожидать от сидячей медитации тот, кто уже по­стиг истинную буддийскую Дхарму?

Ответ: Говорят, что бесполезно рассказывать глупцу о своем сне, а горному жителю бессмысленно давать в руки весло, но все же попытаюсь дать вам наставление.

Те, кто считают, что медитация и достижение просветле­ния не равнозначны, следуют ложному пути. В буддийском

Учении они неразделимы. Поскольку и нынешняя практика основывается на изначальном просветлении, то и сознание вступающего на Путь с самого начала содержит в себе все изначальное просветление. Поэтому и говорю вам: занимаясь медитацией, не следует рассчитывать на просветление вне практики, поскольку она уже и есть изначальное просветление. А раз практика — это просветление, то у просветления нет пределов, раз просветление — это практика, то у практики нет начала.

Поэтому Татхагата Шакьямуни и почтенный Кашьяпа оба унаследовали практику, основанную на просветлении; великий наставник Бодхидхарма и почтенный латриарх Дацзянь также прибегали к практике, основанной на просветлении. В этом и состоит пребывание в буддийской Дхарме. Поскольку практика медитации неотделима от просветления, каждый из нас, к счастью, унаследовал и чудесную практику. Вступив на Путь и занимаясь медитацией, ученик в несотворен­ном обретает изначальное просветление. Чтобы неотделимое от медитации просветление не загрязнялось, будды и патри­архи предупреждали, что не следует ослаблять своих занятий медитацией. Если дадите волю чудесной практике [медитации], то изначальное просветление сразу окажется у вас в руках, а если освободитесь от изначального просветления, то истинная практика сразу заполнит все ваше тело.

Когда я был в Сунском Китае, то своими глазами видел во всех чаньских монастырях залы для сидячей медитации, где днем и ночью пятьсот — шестьсот и иногда тысяча или две тысячи человек занимались медитацией. Когда я спрашивал у настоятелей, обладавших «печатью сознания Будды», о главном смысле буддийской Дхармы, они отвечали, что медитация и просветление неразделимы.

Поэтому не только те, кто уже учатся под руководством учителя, но и просто достойные люди, желающие постичь истинный смысл буддийской Дхармы, как начинающие, так и продвинутые, и обычные люди и мудрые, все должны, осно­вываясь на учениях будд и патриархов, под руководством до­стойных наставников заниматься сидячей медитацией.

Рассказывают, что один патриарх[39] сказал: «Дело не в том, что нет ни практики медитации, ни просветления, а в том, что они не могут загрязниться». А еще говорят: «Тот, кто понимает Путь, тот и осуществляет Путь». Запомните, что практика медитации и проводится для осуществления Пути.

Вопрос: Почему в прежние времена все наставники в нашей стране, которые занимались распространением Учения и отправлялись на поиски Дхармы в Китай, игнорировали медитацию и передавали только тексты?

Ответ: Древние наставники не передавали этой практики (медитации), потому что тогда еще не настало время.

Вопрос:  А  наставники   прошлого  понимали   этот   метод? Ответ: Если бы они его усвоили, то и другим бы передали.

Вопрос: Один наставник говорил: «Не скорбите над жизнью и смертью. Существует способ моментально освобо­диться от жизни и смерти, для этого нужно понять принцип вечности природы сознания. Суть его состоит в том, что с мо­мента рождения тело неуклонно движется к гибели, только природа сознания неразрушима. Если вы хорошо осознаете, что наше тело обладает нерождаемым и неразрушаемым сознанием, то поймете, что это и есть изначальная природа, а тело — лишь временная оболочка. Оно непостоянно: то уми­рает, то рождается. Сознание же постоянно, оно остается неизменным и в прошлом, и в будущем, и в настоящем. Если поймете это, то отдалитесь от жизни и смерти. Те, кто постиг­ли эту истину, навсегда вырвались из потока рождений— смертей. Когда закончится ваша телесная жизнь, вы растворитесь в океане природы. Когда же вы вольетесь в океан природы, то будете уже обладать всеми теми чудесными до­бродетелями, что и все будды-татхататы. Но даже если вам это и известно, поскольку сейчас вы пребываете в теле, со­зданном ложной кармой прошлой жизни, вы еще не можете сравниться со святыми. Тем, кто не усвоят эту истину, пред­стоит вечный круговорот рождений—(смертей. Поэтому торопитесь понять постоянство природы сознания. На что можно рассчитывать, если просто праздно сидеть всю жизнь?»

Соответствуют ли подобные высказывания истинному пути будд и патриархов?

Ответ: Только что изложенные вами взгляды вообще не имеют отношения к Учению Будды. Это взгляды еретика Сэника[40]. Его еретическая теория утверждает, что в челове­ческом теле имеется душа. Под воздействием разных обстоя­тельств эта душа может отчетливо различать плохое « хорошее, истинное и ложное, ощущать боль или зуд, испытывать страдание или радость. Однако после того как тело гибнет, душа покидает его и возрождается в ином мире. Поэтому, когда кажется, что человек умер здесь, он рождается там, а душа его остается неразрушимой и неизменной. Таковы основы его еретического учения.

Однако придерживаться подобных взглядов и причислять их к учению Будды более глупо, чем, взяв кусок черепицы или камешек, утверждать, что это золотой слиток. Подобное неве­жество ни с чем не сравнимо. Китайский «наставник страны» Хуэй-чжун[41] резко осуждал подобные идеи. Разве не глупо, надеясь вырваться из круговорота рождений—смертей, принимать ложные взгляды о том, что телесная оболочка разру­шается, но сознание постоянно, при этом приравнивая их к чудесному учению всех будд, и тем самым порождая причины рождения и смерти? Такие взгляды достойны сожаления! Так помните же, что это — ложные еретические идеи, не позволяйте вашим ушам оскверняться ими. Не в силах мол­чать и чтобы из сострадания уберечь вас от этих ложных взглядов, я заявляю, что буддийском Учении и тело и со­знание изначально неразделимы, а внутренняя природа и ее признаки недвойственны. Это было известно и в Индии и в Китае, поэтому с этим следует считаться. К тому же, когда в буддизме рассуждают о постоянстве, то все сущее считают постоянным, не разделяя тело и сознание. Когда же говорят об исчезновении[42], то утверждают, что все существующее исчезает, не отделяя внутреннюю природу от ее признаков. Но как можно утверждать, что тело гибнет, а сознание существует вечно? Разве это не противоречит истинному прин­ципу? Более того, вы должны понять, что рождение—смерть и есть нирвана. Нирвану невозможно объяснить вне рожде­ния—смерти. Те же, кто считают, что сознание отделяется от тела и существует вечно, ошибочно полагают, что сознание Будды отделимо от рождения—смерти, что это все постигающее и познающее сознание не является вечным, поскольку и оно рождается и гибнет. Разве оно не эфемерно?

Задумайтесь! В буддизме постоянно провозглашается принцип единства тела и сознания. В таком случае как после гибели тела сознание может отделиться от него и быть не­рождающимся и неумирающим? Если же сознание и тело мо­гут в одно время быть неразделимыми, а в другое — не быть едиными, значит, и учение Будды оказывается ложью. Более того, те, кто считают, что этим Учением отменяются рождение и смерть, тем самым совершают страшный грех отрицания буддийской Дхармы[43]. Этого следует избегать.

Помните же, что в буддийском Учении «всеобъемлющий образ природы сознания» охватывает всю вселенную, тогда не существует различия между изначальной природой и ее признаками, между рождением и смертью. Даже бодхи и нирвана включаются в природу сознания. Все сущее и ми­риады вещей являются единым сознанием, в которое все включается и которому все причастно. Когда же буддисты говорят о том, что все учения включены в одно сознание и между ними нет никаких различий, то они имеют в виду по­стижение изначальной природы сознания.

Поэтому разве можно в мире вещей различать тело и со­знание, противопоставлять рождение—смерть нирване? По­скольку вы уже являетесь учениками Будды, не позволяйте безумцам осквернять нечестивыми речами ваши уши.

Вопрос: Обязательно ли тем, кто занимаются сидячей медитацией, строго соблюдать буддийские заповеди?

Ответ: Соблюдение заповедей и безупречное поведение — это правила школы Дзэн, учение будд и патриархов. Но даже для тех, кто еще не принял обетов, практика медитации не совсем бесполезна.

Вопрос: Не мешает ли занятиям сидячей медитацией со­вмещение их с произнесением мантр[44] или тэндайской прак­тикой сосредоточения[45]?

Ответ: Когда я был в Сунском Китае и расспрашивал там об истинном учении, мне объясняли, что ни в Индии, ни в Китае, ни в древности, ни ныне, не бывало такого, чтобы кто-то из патриархов, унаследовавших истинную передачу «печати Будды», совмещал практику медитации с чем-то иным. Воистину, нельзя обрести подлинную мудрость, если не направить все усилия на какую-то единственную цель.

Вопрос: Можно ли заниматься сидячей медитацией толь­ко монахам или же это могут делать также мужчины и жен­щины из числа мирян?

Ответ: Патриархи утверждали: «Понимание буддийской Дхармы доступно всем: и мужчинам, и женщинам, и знатным, и низким».

Вопрос: Поскольку монахи порвали все связи с миром, ничто им не мешает заниматься исключительно сидячей медитацией. Как же миряне, связанные всевозможными обязан­ностями, могут следовать буддийскому несотворенному Пути с помощью этой единственной практики?

Ответ: Будды и патриархи обладают безграничным со­страданием, которое позволяет широко раскрыть перед дру­гими врата милосердия. Потому они способны привести к просветлению всех живых существ. Найдется ли среди людей и небожителей хоть один, кто не сможет туда войти? В прошлом тому имеется множество подтверждений. Импера­торы Дай-цзун и Шунь-цзун[46], взойдя на трон, занимались тысячами государственных дел, но с помощью практики меди­тации постигли великий Путь будд и патриархов. Министры Ли и Фан[47] занимали высокие государственные должности и являлись «руками и ногами государя», но при этом занимались медитацией и следовали великому Пути будд и патриархов. Все зависит лишь от наличия устремлений, а не от того, монах это или мирянин. Те, кто способны различать до­стоинства и недостатки вещей, неизменно приходят к этой практике. Те же, кто полагают, что мирские дела являются препятствием для приобщения к буддийской Дхарме, думают, что в миру нет буддийского Закона, но не понимают того, что и в буддизме нет мирского закона.

Не так давно жил в Китае человек по имени Фэн[48]. Он был большим министром, но овладел учением патриархов. В одном стихотворении он написал о себе:

Когда нет государственных дел, люблю заняться медитацией.

Редко ложусь в постель, стараюсь не засыпать.

И хотя я всем кажусь министром,

Но по всей стране известен как мудрец.

Смысл стихотворения в том, что поскольку он искренне желал постичь Учение Будды, он и обрел Путь, хотя из-за государственных дел у него не хватало времени для занятий медитацией. Руководствуясь чужими примерами, оглянитесь на себя и осветите настоящее светом прошлого.

Ныне все в Суноком Китае: и император, и его министры, и образованные люди и простые, и мужчины и женщины — обращают свои сердца к учению патриархов. И военные и гражданские устремляются к Дзэн « постигают этот Путь. И среди тех, в ком пробудилось это стремление, многие про­яснили природу своего сознания. Из этого явствует, что мир­ские дела не мешают постижению буддийской Дхармы.

Если в нашей стране широко распространится истинный Закон Будды, то все будды и божества будут постоянно за­щищать нашу страну, а мирное правление приведет к укреплению позиций буддийского Учения.

Когда Будда Шакьямуни еще был жив, даже злодеи и еретики вступали на Путь. Среди патриархов встречались даже охотники[49] и дровосеки[50], которым удалось достичь пробуждения. А что говорить об остальных! Нужно только руководствоваться наставлениями мудрого учителя.

Вопрос: А можно ли с помощью сидячей медитации достичь просветления в «эру конца Закона»[51]?

Ответ: В школах, придерживающихся книжной учености, разъясняются «имена и образы»[52], но в истинном учении Большой Колесницы не выделяют эры «правильного Закона», «подобия Закона» и «конца Закона». Более того, считается, что все, практикующие [медитацию], постигнут Путь. Осо­бенно же .последователи «истинного учения в непосредствен­ной передаче» (дзэн), приняв Дхарму и вырвавшись из уз, обогащаются собственными сокровищами. Практикующие медитацию способны от природы определить, достигли они просветления или нет, подобно тому, как пьющий воду отличает холодную от теплой.

Вопрос: Один человек говорил: «Тот, кто постигнет буд­дийскую истину о том, что это сознание и есть будда, в пол­ной мере овладеет учением Будды, даже если не будет читать никаких текстов и не заниматься никакой практикой.

Человек, осознавший, что Закон Будды изначально пребывает в нем, полностью постигнет Путь. И тогда ему не нуж­но будет обращаться к другим людям за помощью. И уж тем более, зачем тогда нужна медитация?» Правильно ли это утверждение?

Ответ: Эти слова лишены всякого смысла. Если бы они соответствовали действительности, то всякий, обладающий сознанием, без лишних объяснений мог бы постичь этот прин­цип. Нужно помнить, что в буддизме субъект не противопоставляется объекту. Если допустить, что осознание принципа «я сам и есть будда» означает постижение Пути, то, значит, в древности Шакьямуни понапрасну прилагал усилия, обучая других. В подтверждение своей мысли приведу несколько примеров древней добродетели.

Среди учеников чаньского наставника Фаяня[53] был мона­стырский управляющий Сюань-цзе. Как-то Фаянь спросил его:

— Когда ты пришел в мою общину? ..

Цзе ответил:

— С той поры, как я стал вашим учеником, прошло уже три года.

Наставник спросил:

— Почему же ты, будучи здесь так недавно, никогда не спрашиваешь меня о буддийском Учении?

Цзе ответил:

— Не могу обманывать вас, наставник. Когда я еше был учеником чаньского учителя Цин-фэна, я усвоил буддийскую Дхарму и преисполнился безмятежности.

Наставник спросил:

— А от каких слов ты достиг этого пробуждения?

Цзе ответил:

— Однажды я опросил учителя, какова истинная сущ­ность постигающего Дзэн, и он ответил: «Пришел послушник Бин-дин (Огонь)[54] и требует огня».

На это Фаянь заметил:

— Хорошо сказано! Но боюсь, что ты не понял смысла.

Цзе сказал:

— Иероглифы «бин» и «дин» принадлежат к стихии огня. Поэтому, обладая огнем, просить огня равнозначно тому, кате вопрошать об истинной сущности, обладая истинной сущ­ностью. Так я понял его слова.

Фаянь сказал:

— Воистину, ты ничего не понял! Если бы буддийская Дхарма была такой, она бы не дошла до нас.

Тогда удрученный Сюань-цзе покинул монастырь, но по дороге подумал: «Ведь Фаянь — великий чаньский наставник в Поднебесной, и у него более пятисот учеников. Наверное, у него были все основания указать мне на мои недостатки». И тогда он вернулся к Фаяню, извинился и сказал:

— Какова же  истинная сущность практикующего Дзэн?

— Пришел послушник Бин-дин и попросил огня,—отве­тил Фаянь.

Не успел он закончить фразы, как Сюань-цзе достиг про­буждения и познал смысл буддийской Дхармы.

Запомните же как следует: познать принцип «я сам и есть будда» вовсе не означает понимания буддийской Дхар­мы. Если понимание смысла слов «я сам и есть будда» озна­чало бы постижение буддийской Дхармы, то Фаянь не стал бы повторять ранее услышанные слова.

Но вначале нужно найти опытного наставника и расспро­сить его о правилах сидячей медитации, а потом всецело по­святить себя этой практике, не останавливаясь на середине пути познания. И тогда чудесное искусство буддийской Дхармы окажется не напрасным.

Вопрос: И в Индии, и в Китае, и в древности, и ныне бы­вало так, что, услышав звук удара о бамбук, один человек достиг пробуждения[55], а другой, увидев цветы персика, по­знал сущность своего сознания[56]. Увидев яркую звезду, вели­кий учитель Шакьямуни вступил на Путь[57], а почтенный Ананда постиг Дхарму от слов про шест со стягом[58]. Со вре­мен Шестого Патриарха многие представители «пяти домов» постигали сущность сознания от одного-единственного слова или неоконченной фразы. Но ведь не все же они обязательно прежде предавались практике сидячей медитации?

Ответ: Вам следует помнить, что ни в старину, ни ныне никто из тех, кто пробудился, услышав звук, или пробудил свое сознание, услышав какой-то звук, не предавался раз­мышлениям относительно следования Пути, а каждый из них оставался самим собой.

Вопрос: И в Индии и в Китае люди первоначально были прямодушными. Распространение же учености способствовало тому, что люди, услышав проповедь буддийской Дхармы, тотчас же вступали на Путь. Но в нашей стране с древних времен у людей было мало человеколюбия и мудрости, по­чему и трудно посеять в них правильные семена [Учения]. И разве не обидно, что такими мы являемся из-за невежества! Даже наши монахи уступают мирянам в тех странах. Отношение к жизни у них легкомысленное, а мышление узкое и примитивное. Они стремятся только к материальным благам и к получению видимых почестей. Разве могут подоб­ные люди с помощью только сидячей медитации достичь про­светления и познать Учение Будды?

Ответ: Я согласен, что еще не все люди в нашей стране в должной мере обладают человеколюбием и мудростью и потому и следуют неверному пути. Поэтому, если даже объяснять им истинный Закон, сладостный нектар может пока­заться им ядом. Их легко привлечь славой и почестями, но трудно отучить от ложных привязанностей. Но для того что­бы отплыть из этого мира, воасе не обязательно использовать в качестве лодки мудрость людей или небожителей. Даже при жизни Будды бывало так, что невежественный и тупой человек от ударов кожаного мяча обретал «четыре пло­да»[59], или постигал великий Путь оттого, что для забавы облачался в монашеское платье[60]. Благодаря искренней вере такие люди расстались с заблуждениями. А одна бла­гочестивая мирянка, которая носила пищу невежественному старому монаху, сидевшему в медитации, достигла просветления[61]. И для этого ей не потребовалось ни ума, ни письмен, она не слушала ничьих речей, не вела бесед, а во всем ей помогла только ее искренняя вера.

Учение Шакьямуни существует в трех тысячах миров[62] всего лишь в течение двух тысяч с лишним лет, но оно рас­пространилось в разных странах, а не только среди челове­колюбивых и мудрых, и люди там не обязательно умные и сообразительные. Однако со временем в этих странах рас­пространилось истинное Учение Татхагаты, изначально обла­дающее необычайно великой силой добродетели. Все люди, которые будут правильно следовать истинной вере, незави­симо от их природных способностей, в равной степени смогут обрести Путь. И пусть даже наша страна не вполне человеколюбивая и мудрая, а умственные способности живущих в ней людей слабые, я не считаю, что им не под силу постичь буддийскую Дхарму. Кроме того, все люди изначально обладают истинными семенами праджни, хотя только немногие способны правильно усваивать наставления, чтобы с их помощью достичь просветления.

Хотя ранее я довольно беспорядочно пытался давать от­веты на вопросы, но в какой-то степени мне хотелось заставить цвести цветы в небе. Однако поскольку сущность учения о сидячей медитации еще не получила распространения в этой стране, те, кто не стремятся его познать, достойны со­жаления. Потому, собрав все, что видел и слышал в чужих краях, записав все, что смог, со слов светлейших наставников, я стремлюсь донести эту практику до тех, кто желает ее усвоить. Сейчас у меня нет времени подробно остановить­ся на дзэнских монастырских кодексах и уставах. Не буду делать этого в спешке.

И хотя наша страна находится к востоку от Драконьего моря[63] и отдалена от других стран облаками и туманами, но со времен императоров Киммэй и Ёмэй[64] ее жители наслаждаются буддийским Учением, пришедшим с запада на восток. Но с тех пор суждения и ритуалы перепутались, а подлинная практика утрачена. Поэтому если сейчас жить в рваном монашеском платье и со оклеенной плошкой для подаяний, возвести тростниковую хижину на зеленых утесах и белых камнях и сидеть там в медитации, то вам немедленно откроется истина, которая превыше Будды, и вы тотчас сможете постичь великий принцип Дхармы. Таков завет Клыка Дракона[65] и напутственное поучение с горы Петушиная Нога[66]. Основные же принципы сидячей медитации изложены мной в сочинении «Всеобщие правила сидячей медитации»[67], написанном в годы Кароку.

Чтобы Закон Будды смог распространиться в стране, прежде всего необходим декрет ее правителя. Но если вспом­нить заветы [Шакьямуни] на Горе Коршунов, то окажется, что все без исключения правители и военачальники во всем мире рождались в результате их желания в прежнем рожде­нии наследовать и защищать буддийскую Дхарму. Под их правлением каждое место становится землей Будды. Поэтому для распространения учения будд и патриархов нужно обя­зательно выбирать соответствующее место и ждать подходящего момента. Я полагаю, что настало время к этому при­ступить.

Потому я и написал это сочинение, дабы оставить его до­стойным людям, жаждущим постичь буддийскую Дхарму или стремящимся в странствиях, подобно облакам или водо­рослям, выбрать подходящее место.

Написано осенью в третий год эры Канки (1231) настав­ником Догэном, передавшим Дхарму из Сунского Китая.