ЗАПИСКИ ОБ УСЛЫШАННОМ МНОЙ СОКРОВИЩЕ СУТИ ИСТИННОГО ЗАКОНА.

Фрагменты.

Хотя Догэн и допускал возможность достижения «пробуждения» череа реальное подвижничество н строгое соблюденис заповедей монашеского устава, первостепенное внимание уделял сидячей медитацин — дзадзэн. Признавая ценность как устной, так и письменной передачи учения, он резко выступал против чрезмерного интеллектуализма  некоторых  буддийских  школ.   Буддийские  сочинения, считал он, могут являться только вспомогательным средством. Несравненно более действенным является занятие медитацией. При этом не нужно думать о конечной цели, и только тогда можно полностью и окончательно проявить присущую каждому живому существу «изначальную природу будды». К «пробуждению» нужно приближаться долго и постепенно, на протяжении всей жизни. Поэтому на пути самосовершенствования следует проявлять пристальное внимание ко всем моментам бытия.

Чтобы помочь своим ученикам в деле духовного совершенствования,  Догэн подробнейшим образом регламентировал правила жизни н быта  в дзэнсьом  монастыре, стремясь создать в нем атмософеру простоты и строгости, проповедовал идеалы аскетизма и нищеты. Он призывал отказаться от любых привязанностей, в том числе и от семейных, родственных, или дружеских связей, прекратить занятия изящной словесностью, не тратить попусту время на изучение буддийских сутр, если они отвлекают от пути к конечной цели. От мудрого наставника, считал он, можно научиться несравненно большему, чем из всех прочитанных книг.

Проповеди, произнесенные Догэном во время его пребывания на посту настоятеля Косёдзи, были записаны его учеником Эдзё (1198-1280), который их литературно обработал и объединил в сборник, озаглавив его «Записки об услышанном мной сокровище сути истинного Закона» («Сёбо гэндзо дзуймонки»). Незамысловатые, но образные и эмоциональные наставления Догэна были направлены прежде всего на то, чтобы помочь рядовому малограмотному монаху укрепиться в своей вере, усердно заниматься самосовершенствованием и медитацией, отказаться от всех мирских соблазнов и самозабвенно следовать пути, указанному Буддой. В них почти не встречается рассуждений на абстрактные философские темы, зато они дают достаточно полное представление о том, каким был образ жизни в первых дзэнских монастырях Японии, какие идеалы утверждал и отстаивал Догэн. Для иллюстрации довольно банальных буддийских истин он использует яркие, запоминающиеся примеры из жизни знаменитых наставников в Китае, Японии, нередко подкрепляя свои примеры образцами народной мудрости. Лаконичный и образный стиль изложения, неожиданность метафор и четкость выдвигаемых аргументов, которыми отличаются «Записки об услышанном», позволяют нам считать данное сочинение одним из наиболее крупных памятников японской дидактической словесности XIII века.

Хотя Догэн был одним из самых ярких и оригинальных японских философов, его литературное наследие многие века оставалось достоянием лишь немногих ученых монахов. Изменение характера сото-дзэн, внутренние распри и идейные конфликты, повышение интереса к дзэнским сочинениям других направлений привели к тому, что идеалы, которые столь страстно и убежденно отстаивал Догэн, были преданы забвению.

Только в конце XVII начале XVIII в. Из монастырских книгохранилищ были извлечены и начали усиленно изучаться и комментироваться рукописи «Сёбо гэндзо». Особо следует отметить деятельность монаха Мэндзана Дзуйхо (1683-1769), который многие годы своей жизни посвятил изучению, изданию и толкованию сочинений Догэна. Тогда же, наряду с остальными трактатами были впервые ксилографическим способом напечатаны и «Записки об услышанном».

Самый ранний из известных ныне ксилографов датируется 4-м годом эры Кэйан (651) В 9-й год эры Камбун (1669) этот текст был переиздан, а во втором месяце 10-го года Камбун (1670) вышло в свет третье издание. Ксилографы годов Кэйан и Камбун – стереотипные и основываются на какой-то рукописи,  изобиловавшей ошибками. В 8-й год эры Хорэки (1758) Мэндзан подготовил новое ксилографическое издание «Сёбо гэндзо дзуймонки», снабдив его кратким предисловием и послесловием на китайском языке. Как явствует из предисловия, Мэндзан сравнил какую-то имевшуюся в его распоряжении старую рукопись, с текстом издания эры Камбун, произвел необходимые исправления и подготовил издание с новых ксилографических досок. В 6-й год эры Мэйва с тех же самых досок было осуществлено еще одно издание «Записок».

Редакция Мэндзана долгое время считалась образцовой, и на ней основывались все многочисленные современные переиздания текста. В 1920 г. известный философ Вацудзи Тэцуро произвел некоторые исправления и редактуру в  ксилографе эры Мэйва и опубликовал текст в серии «Иванами бунко».   После этого иачали одно за другим выходить переиздания текста «Сёбо гэндзо дзуймонки», как правило, снабженные лишь минимальными комментариями, или вообще без  них    IIозволю себе указать только наиболее важные издания   под редакцией   Тамамура Тайдзё, под редакцией и с примечаниями Нагасака Канэо, в новой редакции и с пояснительными  комментариями Окубо Досю, под редакцией Татибана Сюндо и комментированное издание Нагасава Камэноскэ.   В 1960 г.    Фурута Сёкин издал «Дзуймонки» в переложении на современный японский язык. Многочисленные современные переиздания памятника, причем не только в чисто буддийских изданиях, но и в таких массовых сериях, как «Серия классической японской литературы», свидетельствуют о том, что рассматриваемые в нем универсальные, вневременные проблемы этического порядка сохраняют актуальность и в наши дни.

Самым древним и наиболее близким к оригиналу (что подтверждает лингвистический анализ) текстом «Дзуймонки» в настоящее время является обнаруженная сравнительно недавно рукопись монастыря Тёэндзи в префектуре Аити, датируемая 21-м годом эры Канъэй (1644).   Текст этой рукописи, сопровождаемый переложением на современный язык, был опубликован Мидзуно Яоко в «Собрании японской классической литературы» («Котэн нихои бунгаку дзэнсю»). Этот же текст лег в основу наиболее авторитетного критического комментированного издания в «Серии классической японской литературы», по которому и выполнен перевод приводимых ниже отрывков.

Существуют переводы «Дзуймонки» на немецкий, французский и английский языки. На русский язык данный трактат не переводился.

Перевод с японского, вступление и комментарий А.М.Кабанова

1.4. Во время беседы учитель[1] сказал ученикам:

Постигающие Учение[2], не нужно заботиться о еде и одежде! Хотя наша страна небольшая и находится на краю света, среди изучавших явные и тайные учения здесь было и есть немало людей, чьи имена сохранятся в веках, но мне не доводилось слышать, чтобы у кого-либо из них имелись в изобилии еда и одежда. Все они прозябали в нищите, но самозабвенно следовали Пути, ни о чем ином не помышляя, потому и славу обрели. Более того, однажды отказавшись от всех земных благ, зачем стремиться вновь их обрести? Зачем изобилие тем, кто постиг Учение[3]?

Говорят, что настала эпоха «конца Закона»[4], но и сейчас в китайских монастырях проживают миллионы монахов. Одни пришли туда издалека, лругие – из окрестных мест, но большинство их них – неимущие. Однако это не печалит их, и лишь от того они страдают, что им не удалось еще вступить на «путь прозрения». В покоях ли дворцовых теремов, или внизу, у их ступеней, всегда к учению обращены их мысли, как будто бы скорбят об умерших родителях, про все на свете позабыв.

Я знал одного монаха из Сычуани[5]. Он пришел издалека, и потому не взял с собою никаких вещей. Имел он при себе только две палочки туши, цена которой была 20-30 монов, хотя у нас они бы стоили 200-300 монов[6]. И вот он, продав тушь, купил бумаги самого низкого качества и изготовил из нее штаны и куртку, в которых и ходил. Когда вставал, или садился, был слышен треск рвущейся бумаги, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Кто-то сказал ему: «Почему бы тебе не вернуться домой и не запастись там необходимой одеждой и утварью?» Он отвечал на это: «Мой дом далеко, и мне придется понапрасну тратить время на дорогу вместо того, чтобы постигать Учение». И он продолжал совершенствоваться в Учении, не заботясь о холоде. В великой стране рождаются прекрасные люди.

Я слышал, что монастырь Сюэфэншань[7] был очень бедным. Там не дымились очаги на кухне, а все питались только толчеными красными бобами, целыми днями занимаясь постижением Закона. Однако там проживало постоянно не менее полутора тысяч монахов. Так было в старые времена. Та кдолжно быть и ныне.

Из-за богатства многие монахи становятся порочными. Еще во времена Будды обуреваемый ревностью Девадатта[8] требовал, чтобы ему ежедневно подносили дары на пятистах телегах. Этим он не только себе причинял вред, но и многих других вводил в грех. К чему богатство тем, кто стремится глубоко постичь учение? Даже если у нас накопится много подношений, совершенных из чувства искренней веры, нужно помнить об этих милостях и стремиться воздать за них. Но в нашей стране, раздавая милостыню, часто помышляют только о личной выгоде. Так уж повелось, что хорошо относятся к тому, кто улыбается при встрече. Если вы будете основываться только на чужих суждениях, вам это помешает в деле постижения Учения. Поэтому нужно, превозмогая голод и холод, самозабвенно следовать Пути.

1.7. Учитель   сказал   ученикам:

В море сущест пуст место, которое зовется Вратами Дракона[9]. Там не стихают никогда бушующие волны. Любая рыба, которой удается превозмочь волны, превращается там в дракона. Отсюда и название — Врата Дракона. И вот что я хочу поведать нам. Волны и том месте не отличаются ничем от прочих волн, вода такая же соленая, как и в друшх местах, но любая рыбешка, преодолевшая эти буруны, странным образом превращается в дракона. При этом рыбья чешуя не исчезает, и тело остается прежним, но все-таки она уже дракон. Об этом нужно помнить вступившим на монашескую стезю. Место, где вы живете, ничем не отличается от любого другого, но если уж вы вступили в монастырь, то должны непременно стать буддами или патриархами. Монахи едят все то же самое, что и простые люди, носят такую же одежду. Как все, они также испытывают голод н страдают от холода. Но с момента, как они обрили голову, облачились в рясу, начали поститься и питаться рисовой кашицей, они превратились в монахов. Чтобы стать буддой или патриархом, не нужно отправляться и дальние края. Вступивший в монастырь отличается от невступившего настолько же, насколько рыба, преодолевшая Врата Дракона, от не преодолевшей их.

У мирян бытует пословица: «У меня есть золото на продажу, да некому его купить. То же самое можно сказать и о Пути будд и патриархов. Им не жалко своего Пути, они готовы предложить его другим, но люди не принимают его. Чтобы принять этот Путь, не нужно быть сметливым от природы, постичь Закон по силам любому. Лишь от старании самого человека зависит, как быстро будет он продвигаться по этому Пути. И если будет он прилежен, а не ленив, то сможет достичь желанной цели. Если не будете задумываться над непостоянством бытия, то ничего не сможете добиться. Нужно помнить всегда о неизбежной смерти и еще о том, что в конечном счете ничто на свете не остается неизменным. Пока же вы еще живете, не тратьте времени понапрасну!

Пословица гласит: «Живущая в амбаре мышь от голода страдает, работающему в поле быку травы не хватает». Смысл данного речения в том, что не обязательно сыт тот, кто живет в амбаре с зерном, и что даже среди зарослей травы можно испытывать голод. Это относится и к людям. Можно вступить на Путь Будды, но не соответствовать Пути. Не будет счастья в этой жизни тому, кто не отказался от желаний. Какими бы ни казались поступки совершенного человека, добрыми или злыми, они всегда глубоко осмысленны. Обычным людям этого не постичь.

Как-то Эсин-содзу[10] приказал прогнать оленя, который забрел на монастырский дворик пощипать трапу. Тогда его спросили: «Учитель, неужели в вас нет сострадания? Вы пожалели травы и обидели животное!» Содзу сказал на это: «Если бы я не прогнал сейчас оленя, то он привык бы к людям, потом приблизился бы к каким-нибудь злодеям, и они бы его непременно убили.  Потому я и приказал  прогнать его».

Хотя могло оы показаться, что, прогнав оленя, он проявил бессердечность, на самом деле это свидетельствует о том, какое глубокое чувство сострадания переполняло его сердце.

1.12. Учитель сказал  ученикам:

Постигагающие Учение должны быть проницательнее, чем обычные люди.

Когда содзё жил в Кэнниндзи[11], в монастыре однажды кончилась еда. И так получилось, что один из попечителей пригласил его к себе и на прощание подарил ему кусок шелка. Содзё обрадовался, взял шелк и положил за пазуху, не доверяя никому другому. Вернувшись в монастырь, он отдал шелк эконому со словами: «Позаботься, чтобы завтра у нас была еда».

Но в это время в монастырь зашел один мирянин и сказал: «Мне стыдно у вас просить, но моей семье нужны два-три куска шелка. Не можете ли вы нам чем-нибудь помочь?» Содзё немедленно потребовал достать только что принесенный шелк и отдал мирянину. Монах-эконом н все члены общины были несказанно удивлены.

Позже содзё сказал: «Все вы считаете, что я поступил неправильно. Однако я был всг|да убежден, что вы собрались здесь с единственным намерением следовать Пути Будды. В таком случае, даже если вам нечего будет есть и вы умрете голодной смертью, не следует из-за этого огаиваться. Ваш долг — помогать оставшимся в миру, когда они страдают от того, что у них нет необходимых им вещей. А каждому из вас только пойдет на пользу, если он день поголодает, но сможет облегчить страдания других».

Так должны поступать вступивши   на стезю  Будды.

2.1. Однажды учитель  сказал ученикам:

В «Продолжении жизнеописаний достойных монахов»[12] рассказывается, что у одного чаньского наставника был ученик, который поклонялся золотой статуе Будды и частице его мощей[13]. Даже в зале для отдыха он воскурял перед ними благовония и совершал подношения.

Как-то наставник сказал: «Поклонение статуе и мощам Будды не принесут тебе никакой пользы». Монах не обращал на это внимания. Тогда наставник сказал: «Это же прибежище демона Мара[14], немедленно выкинь их!» Монах в гневе удалился, а наставник крикнул ему вслед: «Открой коробку с мощами и сам во всем убедись!» Когда разъяренный монах открыл коробку и заглянул в нее, то обнаружил, что внутри действительно лежит, свернувшись кольцами, ядовитая змея.

Давайте поразмыслим! Ведь статуя и мощи Будды – это его изображение и его останки, поэтому их нужно почитать. Но сильно заблуждается тот, кто считает, что одного искреннего поклонения достаточно, чтобы достичь просветления. Поэтому-то он и попадает во власть ядовитой змеи – демона Мара. Достоинство поучений Будды – вне всяких сомнений. Они приносят счастье соблюдающим их людям и небожителям, как если бы они внимали речам живого Будды. Конечно, это поклонение миру «трех драгоценностей»[15] приводит к упразднению заблуждений и обретению достоинств, а также устраняет карму[16], ведущую к «дурным рождениям»[17], и служит эффективным средством для того, чтобы в следующем рождении стать человеком или небожителем[18]. Однако заблуждаются те, кто считают, что таким образом смогут достичь «пробуждения»[19]. «Дети Будды», следуя его учению, смогут сами стать буддами; для этого достаточно просто следовать учению и усердно заниматься самосовершенствованием. Соблюдение заветов называется «истинным деянием», а в дзэнских монастырях основным занятием считается сидячая медитация. Задумайтесь над этим!

2.3. Учитель сказал ученикам:

Обширная ученость, большая осведомленность – ненужные вещи. Следует решительно от них отказаться. Нужно только одно: тщательно изучать деяния древних и распрашивать об образе жизни своих предшественников, прилагая все усилия к достижению единственной цели, а не строить из себя учителя, или всеведущего человека.

2.7.[2]. Рассуждая о Законе, Учитель сказал ученикам:

Даже если я говорю, будучи убежденным в своей правоте, а собеседник высказывает неверные суждения, нехорошо обрушивать на него свои доводы и побеждать в споре. В то же время нехорошо, оставаясь при своем мнении, говорить «Я неправ» - и признавать свое поражение. Лучше всего не переубеждать другого и не отрекаться от своих слов, а оставить все как есть и прекратить спор. Если забыть обо всем, будто бы ничего и не слышал, то другой тоже все забудет и не рассердится. В этом – первооснова проницательности.

2.9. Учитель сказал ученикам:

Жил некогда чаньский наставник Чжи-цзюэ[20]. Прежде, чем стать монахом, он был чиновником. Человек он был богатый, но честный и мудрый. Пребывая в должности губернатора провинции, он украл казенные деньги и раздал их на милостыню. Об этом доложили императору, который, услышав такое, пришел в изумление. Все придворные также ничего не могли понять. За подобное преступление полагалось самое строгое наказание, и губернатора ожидала смертная казнь.

Раздумывая, как с ним поступить, император сказал: «Это человек талантливый и умный Прежде чем пойти на такое преступление, он, несомненно, все хорошо обдумал, и не исключено, что у него имелись для этого серьезные основания. Поэтому понаблюдайте, как он будет вести себя перед лицом смерти. Если у него будет грустный, удрученный вид, немедленно обезглавьте его. Если же он не проявит признаков печали, значит, у него имелись на это все основания, и голову рубить ему не следует».

Когда императорские слуги схватили Чжи-цзюэ и намеревались отрубить ему голову, он не выказал ни малейших признаков грусти. Более того, был даже весел и произнес при этом: «Сейчас я жертвую своей жизнью ради всех живых существ». Удивленные посыльные доложили об этом императору, и тот сказал: «Все ясно, как я и подозревал, у него действительно имелась серьезная причина», после чего приказал расспросить Чжи-цзюэ о причине его поступка.

Чжи-цзюэ сказал: «Я ушел со своей должности, расстался с прежней жизнью и раздал милостыню, чтобы благодаря этому быть причастным ко всем живым существам В следующем рождении я надеюсь стать монахом и самозабвенно следовать Пути Будды».

Император расчувстнонатся, простил его и разрешил уйти в монахи. Поэтому даровал ему  имя Янь-шоу, что значит «Долгая Жизнь», так как Чжи-цзюэ вначале был приговорен к смерти, но остатся в живых.

Нынешним монахам стедует воодушевляться его примером. Нужно с легкостью относиться к своей жизни и с сострачанием — ко всем живущим на свете, а также строго соблюдать буддийские заповеди. Если у вас уже проявился такой дух, нужно беречь его и не давать ему исчезнуть Пока такая убежденность прочно не укоренится в ваших сердцах, нам не удастся постичь Закон Будды.

2.10. Во время вечерней беседы учитель сказал:

С давних пор у патриархов существовали способы помочь ученикам понять смысл дзэнских поучений. Для этого нужно, руководствуясь речами сведущих людей, изменить свое сердце, уже от природы обладающее истинным изначальным знанием.

Например, нам известно, кто такие будды. Мы знаем, что Шакьямуни и Амитабха[21], которые имели отличительные признаки на теле[22] и излучали сияние, проповедовали Закон и внушали сострадание ко всем живым существам, — это несомненные будды. Но, если сведущий человек скажет вам, что жаба и дождевой червь тоже будды, вы должны поверить, что это истинно так. Нужно отбросить обычные мудрствования. Даже если вы увидите на теле дожденого червя отличимые признаки будды и сияние покруг него, или же ощутите в нем все добродетели, присущие буддам, это еще не означает, что вы исправили свои ошибочные взгляды. Вы должны твердо помнить, что все, предстающее в данный момент вашему взору, — это Будда. И если вы будете следовать наставлениям знающих людей и искоренять ложные убеждения, то непременно достигнете того, к чему стремитесь. Но в наши дни Постигающие Учение нередко упорно держатся за свои заблуждения и заявляют: «Будда должен быть таким-то!» Если же что-то не сответствует их устоявшимся представлениям, они говорят: «Это — не будда», и блуждают, пытаясь отыскать то, что соответствует их собственным представлениям, и большинство из них не способны следовать Пути.

А еще они жалеют свою плоть   Если бы им приказали взобраться на вершину шеста длиной в сто сяку[23], а потом выпустить тот шест из рук, они ответили бы, что жизнь нужна им дтя того, чтобы постигать Путь. На самом же деле они просто не желают следовать наставлениям сведущих людей. Хорошенько подумайте над этим!

2.12. Учитель сказал  ученикам:

Как-то к содзё из Кэнниндзи пришел бедный человек и сказал: «Моя семья бедна, и вот уже несколько дней нам   нечем даже развести огонь в очаге. Моей жене, сыновьям и мне грозит  голодная смерть. Сжальтесь над нами и помогите, если можете».

А в монастыре в это время как раз ничего не было: ни лишней одежды, ни пищи, ни сбережений. Казалось, помочь Казалось, помочь нечем. Имелся только кеусок меди, из которого предполагалось лучезарный нимб для статуи будды Якуси[24]. Тогда содзё взял этот кусок, разбил его на части, связал несколько кусочков вместе и отдал бедняку со словами: «Обменяй их на еду, и вы сможете утолить голод». Мирянин в радости удалился. Тогда ученики с укоризной сказали: «Это же предназначалось для лучезарного нимба, а вы его отдали. Разве не грешно отдавать то, принадлежит Будде?» Содзё ответил: «Воистину, вы правы. Но когда я думая о Будде, то вспоминаю, как он жертвовал частями своего тела, чтобы одарить живых существ[25]. Поэтому, если бы я даже отдал голодающим мирянам всю эту статую, это бы тоже отвечало помыслам Будды». И еще он добавил. «Даже если бы в будущем меня ожидало за это одно из «дурных рождений», я все равно помог бы голодающему».

Те, кто ныне изучают Закон, должны помнить о милосердии  своего предшественника.

А еще ученики как-то сказали содзё: «Монастырь Кэнниндзи расположен слишком близко от реки, поэтому существует опасность, что когда-нибудь во время паводка его затопит. Содзё ответил: «Не следует беспокоиться по поводу опасностей, поджидающих   грядущее поколение. И от монастыря Джетавана в Западном Краю[26] ныне остался только каменный фундамент, но разве от этого меньше заслуги тех, кто когда-то возводил его? В наше время год, или даже полгода заниматься  самосовершенствованием — огромная   заслуга. А ведь возведение монастыря — это серьезное предприятие, требующее долгого времени. И хотя следует помнить об опасностях,  которые могут поджидать нас  в отдаленном будущем, на самом деле важнее думать о своем сердце, в котором рождаются такие помыслы.

3.3.   Во времи вечерней беседы учитель сказал:

В правсление тайского Тай-цзуна[27] Вэй Чжэн[28] подал ему доклад, в котором говорилось, что народ замышляет заговор против своею государя. Император ответил на это: «Не нужно тревожиться, если ты гуманный правитель, а против тебя замышляют заговор. Грустно, когда славят человека, не обладающего гуманностью. Так говорил мирянин; монах же должен быть еще выше его. Если он милосерден и целеустремлен, насмешки невежд не должны его задевать. Но нужно внимательно следить за тем. чтобы люди не считали его добродетельным, если в действительности он безнравственен.

И еще учитель сказал:

Сунский Вэнь-ди[29] говорил: «Я тайно совершенствуюсь в добродетели и жду, пока люди меня восхвалят». Это означает, что он вел себя добродетельно и, ожидая восхвалений, управлял своим народом. Монаху, который еще не достиг такого уровня, нужно быть особенно старательным. Если внутренне он совершенствуется в добродетели, добродетель сама собой выльется наружу. Если он не будет жджать и не будет желать того, чтобы его нравственность и добродетель проявились и стали известны другим, а будет  упорно следовать Учению Будды, идя по пути патриархов, то и люди устремятся к добродетели.

Те, кто учатся, часто ошибаются:  когда они видят, что некто пользуется уважепием и обладает  богатством, то  считают это подтверждением его добродетели. Так знайте же, что сердца таких людей окажутся во власти демонов. Хорошенько задумайтесь! В писаниях это называется «дьявольскими кознями».   Мне еще не доводилось слышать, чтобы в одпой из трех стран глупца чтили и считали добродетельным только за то, что он богат. С давних времен все те, кого в трех странах[30] считали людьми высоконравственными, были бедны, смиряли свою плоть, во всем себя ограничивали, но были подлинными подвижниками, милосердными и добродетельными.

Добродетель проявляется не в том, что у кого-то имеется большое богатство, и не в получении даров. Добродетель проявляется у человека на трех уровнях. Прежде всею — это когда узнают, что такой-то начал овершенствоваться на Пути Будды. Потом — когда к нему начинают приходить люди, также самозабвенно следующие Пути. И наконец — когда другие хотят вместе с ним постигать Учение и следовать Пути. Вот так проявляется добродетель!

3.17. Учитель  сказал   ученикам:

Народная пословица гласит: «Если не будешь немым н глухим, не станешь хозяином в доме». Смысл этого речения в том, что если не прислушиваться к чужим оскорблениям и не осуждать других, то сможешь делать то, чего сам желаешь. Такой человек будет действительно хозяином в доме.

И хотя это народная пословица, она применима и к монахам. Как можно осуществлять свой Путь, если прислушиваться к клевете и испытывать злобу к другим? Только тем, кто уверен в себе, это под силу.