Спрашивают: «Мы узнали число небес и их названия; просим тебя еще раз [сказать о том], как там практикуют». Отвечаю: «И люди внешнего пути пользуются такими словами, как "Три Сокровища", или "Три [вида] Обучения"[54]. Они считают Брахму и других "Сокровищем Просветленного", "Четыре Веды" — "Сокровищем Дхармы", а тех, кто проповедует их учение, или практикует его — "Сокровищем Сангхи". Они [употребляют выражения] Десять Добрых [Деяний] и другие, чтобы определять свои заповеди; слова "Четыре Сосредоточения" (дхьяна)[55] — чтобы определить свой способ йоги. Они говорят, что их способ йоги может быть усовершенствован с помощью Шести Практик. Шесть Практик — это [сосредоточение на мысли о том, что мир следует презирать, поскольку он переполнен] страданиями, загрязнениями и препятствиями, [а к небесам наверху следует стремиться с радостью, поскольку они] чисты, утонченны и свободны. Они верят, [что, с помощью добродетелей, обретенных от] практикования йоги, они родятся [сперва] на низшем небе, [затем — на] более высоком [и так далее, перерождение за перерождением]. Размышляя над мыслью ("посредством самадхи"), что реален лишь один создатель, а все остальные вещи пусты, [такие люди внешних путей] развивают [в себе] мудрость пустоты. Таким образом, делая усилие [для совершенствования] "Трех [видов] Обучения", они обретают радость от перерождения на высших небесах. Этот путь, однако, не есть наилучший, ибо они не в состоянии превзойти рождение и смерть и обрести нирвану. Даже достигнув высшего [неба], где отсутствуют мысли, они [в конечном счете] падут в ад, так же, как стрела, пущенная в небо, падает, когда выйдет вся ее сила. По этим причинам вам не следует стремиться к подобному».

Спрашивают: «Отчего эти люди внешних путей не в состоянии очистить свои загрязнения и обрести нирвану, пусть даже они и практикуют "Три [вида] Обучения" и родятся в двух мирах[56] после того, как осознают состояние отсутствия необходимости слов с помощью практик сосредоточения и пустоты?» Отвечаю: «Оттого, что они привязаны к двум крайностям[57] и к двум [неверным] взглядам»[58].

Спрашивают: «Подобно [буддистам], они размышляют над состоянием, когда нет ни существования, ни отсутствия существования; отчего же ты говоришь о них, как о впавших в две крайности и о придерживающихся двух ложных взглядов?» [Отвечаю: «Они] считают, что все вещи принадлежат создателю; таким образом, они не знают Срединного Пути Зависимого Происхождения». [Спрашивают:] «Что подразумевается под Срединным Путем Зависимого Происхождения?» [Отвечаю:] «Человек не впадет в крайность отрицания, если поймет, что существование причинно обусловлено; не впадет в крайность постоянства[59], если осознает пустотность самоприроды (свабхава) [любого отдельного существа]. Если он поймет, что Мир Дхармы — это то, где все сущее пусто[60], то обретет истинный взгляд Срединного Пути. С помощью этого истинного взгляда он сможет быстро обрести нирвану. [Люди] внешних путей с извращенными взглядами не ведают о такой истине и потому неспособны обрести совершенного покоя. Услышав об этом Принципе, они станут способны превращаться в [А]рхатов (святых)».

Спрашивают: «Сколько разновидностей существ способны, соблюдая заповеди, родиться на небесах?» [Отвечаю:] «Четыре вида. Первый — люди внешнего пути, о которых уже сказано выше. Второй — последователи Двойной Колесницы (Хинаяны); они также родятся на небесах. Третий — бодхисаттвы Махаяны; они станут царями на десяти небесах[61]. Четвертый — будды и бодхисаттвы, принимающие различные образы [ради спасения других]; они обращают себя в небесных царей. Эти вопросы подробно описаны в "Трактате о Десяти Уровнях Сознания"». Гатха:

Когда [у сторонников] внешних путей просыпаются сердца, они стремятся к радости на небесах.

Ревностно соблюдая заповеди, они ищут свое убежище.

Не имея знаний о совершенно Просветленном,

Как могут они знать о том, что неверно почитать Брахму, или Нага?

Они отправляют Шесть Практик, желая родиться [на небе] отсутствия форм.

Опаляемые пятью огнями[62], они истязают свое тело и ум.

С целью обрести покой, они верят в прерывание и постоянство, или в пустотностъ и существование.

Если они встретят Почитаемого (Будду), то осознают свои ошибки.

Спрашивают: «На каких сутрах и шастрах основывается твое рассуждение об этом сознании?» Отвечаю: «На Махавайрочана–сутре и Трактате о Сознании Бодхи». [Спрашивают:] «Как это объяснено в [Махавайрочана–]сутре? [Отвечаю:] «В этой сутре сказано: "О, Повелитель тайн! Тот, кто соблюдает заветы и желает возродиться на небесах, находится на седьмом уровне обретения и использования зерна [для рождения на небесах]. Далее, о, Повелитель! [Превращаясь с] подобным сознанием в круговороте рождений и смертей, он услышит следующие слова в месте пребывания своего доброго друга: 'Это — дэва (божество), великий дэва, дарующий тебе все радости. Если будешь поклоняться ему с почтением, все твои желания исполнятся. [Этими дэва могут быть:] Махешвара, Брахма, Нараяна, Шанкхара (Шива), Махешварапутра, Сурья, Чандра, Нагараджа, Дэва–риши, или Махендра. Каждому из них следует поклоняться'. Услыхав это, человек, с радостью в сердце, вежливо поприветствует говорящего, последует его наставлениям и будет их практиковать. О, Повелитель тайн! Это — восьмой уровень, на котором невежественный, "младенческий" [человек] обретает "сознание детское, бесстрашное" посреди круговорота рождений и смертей"».

И еще сказано: «Есть еще более высокие практики. Они заключаются в том, что, выбирая более высокое учение и посвящая себя ему, [человек] вызывает в себе знание, которое подтолкнет его к поиску освобождения. Он верит в вечность ("постоянство") [создателя], в преходящесть ("непостоянство") и пустотность [созданного]. Следуя такому учению, о, Повелитель Тайн, он не понимает значения пустоты и не–пустоты. Он верит в постоянство и в прерывание. Он разделяет то, что не поддается разделению, то есть то, что не есть ни существование, ни несуществующее. Как можно разделить то, что пусто? Поскольку он не понимает, что все существующее ("все дхармы") пустотно, он не способен постичь нирвану. Таким образом, ему следует понять значение пустоты и освободить себя от взглядов прерывания и постоянства»[63].  <3амечание: [Эти люди] внешнего пути, надеясь на освобождение, истязают свои тела и умы. [Искать освобождения с помощью их] учений прерывания, постоянства, не–существования и существования, все равно, что пытаться добыть молоко, доя корову за рога. Как только они поймут пустотность причинно обусловленных существований, они немедленно обретут освобождение.> В сутре также сказано: «О, Повелитель Тайн! [Люди] земного мира — веря, что появление и исчезание причин, следствий и функций, рождения и разрушения, находятся в руках создателя — [приходят к] созерцанию («самадхи») [мысли, что все] пустотно. Это мы называем Путем Самадхи земного мира»[64]. И еще [в той же сутре] сказано: «[Будда] проповедовал учение Мантраяны для небожителей и для людей этого мира с тем, чтобы облагодетельствовать чувствующие существа»[65].

В «Трактате о Сознании Бодхи» Нагарджуны говорится: «Люди внешнего пути привязаны к своим жизням: некоторые желают жить вечно с помощью снадобий; другие считают конечной целью родиться на небесах. Последо­вателям Мантраяны следует понаблюдать за ними. Даже если их сила кармы истощена, [люди внешнего пути,] все еще не освобожденные от троичного мира, не очистившие свою [загрязненность] чувственными страстями, не искупив злых поступков прошлого, продолжат вызывать злые мысли. Затем они погрузятся в море страданий и им будет трудно выбраться из него. Учения ("дхармы") внешнего пути подобны призракам, снам, или тонким нитям паутины»[66].

Свиток Второй

Четвертое: Сердце, [признающее существование] только лишь скандха, но не постоянного «я».

Свинцовый меч не способен рубить, дракон из глины не может летать. Гальку, разбросанную среди драгоценных камней, часто принимают за самоцветы. Прискорбный факт, который всегда верен, состоит в том, что существует много схожих слов; так, сушеный труп обезьяны и неполи­рованный нефрит называются одним словом[67].

В школах Вайшешика и Самкхья используется термин «истина» (тай); некоторые именем «Будда» называют и Брахму, и Нараяна; в «Диргханикая» употребляют дзиссо (истинно–сущее), а в Вастипутрия — дзэцугон (вне слов). Однако, никто из них не знает причину [обретения] нирваны, и, в стремлении к мудрости освобождения, они блуждают впотьмах.

Поэтому Великий Просветленный, Почитаемый в Мире проповедовал Овечью Повозку[68] ради того, чтобы спасти людей от чрезвычайных страданий падения на Три [Злых] Пути[69] и освободить от кармических оков Восьми Страданий. Его учение в том, чтобы продвигалось изучение Трипитаки и широко соблюдались Четыре Благородные Истины. Тридцать семь Приемов Мастерства[70] помогают [шравакам] достигать цели. Существует Четыре Направленности и Четыре Плода — [восемь разновидностей шраваков][71]. Они признают пять органов чувств и ум, но не седьмое и восьмое [сознание][72]. [Что же касается времени, требуемого для] достижения совершенства («становления»), то [даже самые продвинутые тратят на это] три жизни, [а менее продвинутые] — 60 кальпа. [Они соблюдают] 250 заповедей ради того, чтобы не делать неправильного; они практикуют Четыре Сосредоточения[73] и Восьмеричное Освобождение[74], чтобы творить добро. Каждые две недели они каются в грехах, а в конце летнего затворничества [занимаются] взаимным порицанием дурных поступков. Эта практика позволяет святым выделиться из общей массы людей. Они бреют головы, надевают особые одеяния и носят посох и металлическую плошку для подаяний. Они ходят с опаской, чтобы нечаянно не убить какое–либо насекомое. Когда они садятся, то начинают делать дыхательные упражнения со счетом, опустив голову. Таков их образ жизни. Они пользуются заменителями для таких слов, как «убивать», или «собирать [деньги]». Рассматривая прекрасную женщину, как зловонный труп, они стараются отбросить всякое зло, которое может быть им причинено от думания, или говорения о ней. Сидя на кладбищах с закрытыми глазами, они представляют себе белые кости. Они просят пищи в деревнях и удовлетворяются любым скромным подношением. Они избегают дождя, стоя под деревьями, не желая жить в [хороших] жилищах. От ветра их защищают одеяния, сшитые из обрывков,— они не стремятся иметь красивое платье.

[Практикуя] самадхи осознания пустоты, они знают, что постоянного «я» [не существует, что оно подобно] привидению, либо — нити паутины. Обретая мудрость [посредством устранения] чувственных страстей, они освобождаются от дальнейшего существования в самсаре. Их чудесные силы [позволяют им заставлять] луну исчезнуть, или закрывать солнце, или менять местами небо и землю. Глаз их проницает в Три Времени (прошлое, настоящее и будущее); тела способны на восемнадцать [превращений]. Они без труда проходят сквозь каменные стены и летают по небу. Из–за их добродетелей вселенские повелители склоняются до земли; Брахма и Индра ищут у них пристанища; восемь видов созданий[75] почитают их; четыре типа [верующих][76] смотрят на них с восхищением. Отвергая [подобное] пене и росе сущест­вование вещей («скандха»), презирая пытки Трех Путей [Зла], они стремятся к освежающему состоянию сосредоточения, [которое дарует ощущение] обширности, подобной бесконечному пространству, неподвижной и необусловленной. Это, уверены они, и есть высшее состояние радости (просветленности). Таково описание этой Колесницы, стремящейся к полному устранению тела и сознания.

Они считают, что, раз есть дхармы, то [существуют] лишь пять [скандха]; что, раз человек смертен, то нет постоянного «я». Сжато смысл [этого сознания] можно выразить, как «только [скандха]».

Один ревнитель[77] спросил учителя Дхармы Гэнкана: «Сейчас мы услышали о шраваках и об их учении; мы узнали, что их путь более утончен, чем пути даосов и небожителей, и что они выше Индры и вселенских повелителей. Они обладают Шестью Чудесными Силами[78] и располагают Тремя Совершенными [Знаниями][79]. [Вполне естественно, что] и люди, и небожители относятся к ним с почтением, веря им, как источнику благословения, и делают им подношения. Императоры прошлого и их мудрые подданные строили буддийские храмы и помещали там служителей, заставляя многие десятки тысяч семей возделывать огромные территории для их снабжения. Они доверяли им и почитали их просто оттого, что ждали от них умиротворения страны и блага для народа. Сегодня же священники и монахини, хотя и бреют себе головы, но не оставляют алчности; хотя и носят крашенные одежды, но сердца их не окрашены [в буддийские цвета]. [Тех, кто стремится усовершенствовать соблюдение] заповедей, созерцание и мудрость, мало, как рогов единорога, однако тех, кто злобен и ведет себя дурно, много, как чешуек у дракона. Они пребывают у ног правителей и наложниц днем и ночью; преклоняя колени, они подносят дары утром и вечером даже слугам и служанкам. Дух Шакья[муни] пришел в упадок, а путь будд осыпался на землю. Из–за этого часты засухи, наводнения и эпидемии — год за годом; из мира исчез порядок, в нем не соблюдаются правила; и чиновники, и простые люди чрезмерно страдают. Лучшим решением является отговорить мужчин и женщин от становления монахами и монахинями и не предлагать им ничего. Если же, однако, объявятся [архаты, по–настоящему] обретшие Путь, к ним следует относиться с наиглубочайшим почтением и делать им подношения даже за счет благосостояния страны».

Учитель сказал: «Прекрасно! Твои замечания уместны и благотворны. Слушай же меня хорошенько ушами Лин Луня[80] и поразмысли над моими ответами умом Янь Хуэя[81]. Одним–двумя [примерами] я сниму твои сомнения.

Насекомое, обитающее в бровях комара, не видит крыльев сказочной птицы рух; как может малюсенькая ящерица представить себе размеры дракона? Рога улитки не могут достичь небесной тверди, а ноги карлика — коснуться дна океана. Слепой от рождения неспособен видеть солнце и луну; глухой не в состоянии слышать раскаты грома. Таковы рамки постижения людей с маленьким умом. Среди вещей есть разница между хорошими и плохими, среди людей — между мудрыми и глупыми. Хорошие и мудрые — редки; плохие и глупые — в изобилии. Как единорог и феникс — первые среди зверей и птиц, а жемчужина [чинта]мани и алмаз — прекраснейшие среди камней и минералов, так и святые — прекраснейшие среди людей; лучшие из царей — Яо и Шунь; наикрасивейшая среди цариц — [супруга повелителя] Вэнь; славнейшие среди министров — [Восемь] Добрых Людей и [Восемь] Мудрейших[82]. Говорят, что, когда показывается единорог, или феникс, земля умиротворяется; когда находят [жумчужину чинта]ма[ни], или алмаз, исполняется любое желание, а, когда появляется правитель–святой, весь мир («четыре моря») становится неподвижным, а царю нечего делать, поскольку его мудрые министры помогают ему в управлении страной. Как бы то ни было, встречаются правители–святые чрезвычайно редко; они могут появиться лишь раз за тысячу лет. Увидеть мудрого министра — также редкость; таковое случается раз в пять столетий. Мы лишь слыхали название жемчужины [чинта]мани, а кто когда–либо видел единорога, или феникса? Нельзя, однако, настаивать на уничтожении всех птиц и зверей ("пернатых и шерстистых") из–за того, что они — ни феникс, ни единорог; не стоит также выбрасывать все золото, самоцветы и прочее, [так как они — не чинтамани]. Не следует также говорить, что надо разделаться с правителями мира, раз они не повелители–святые, подобно Яо и Шуню; не нужно увольнять всех министров, раз они — не ровня [Восьми] Добрым Людям и [Восьми] Мудрейшим. Конфуций умер давным–давно, однако каждая страна полнится его учениками; Лао–цзы ушел на запад (мертв), но в каждой провинции толпы его последователей. Пусть у нас и нет [прекрасных врачей, сравнимых с] Бянь [Чжуэ], или Хуа [Та], наука излечения не должна приходить в упадок. Кто прекратит заниматься воинскими искусствами [только потому, что] нет [мастера, подобного] древнему И [Ю–чжуну][83]? Прекрасные музыканты Ши [Куан] и Чун [Цзы–чжи], равно как прославленные каллиграфы [Ван] Си[–чжи] и [его сын] Сянь[–чжи] давно умерли. Кто сравнится с ними? И все же, звуки музыкальных инструментов продолжают волновать наши уши, а работа кисти — радовать глаз. Причина в том, что, в любом случае, мудрее практиковать эти искусства, чем полностью от них отстраниться. Трудно обрести священный плод архата за одно рождение; говорят, что для этого темному человеку надо провести шестьдесят кальпа в суровых аскетических практиках, а для человека высокого склада — три жизни. Поэтому, даже если [рядом] нет святого, который близок к цели, нет [никаких причин] оставлять Путь».

Ревнитель сказал: «Ты, возможно, прав относительно того, как трудно встретить святого, но отчего мы еще не слышали ни о ком, кто бы твердо придерживался правил и был облечен мудростью?»

Учитель ответил: «Есть расцвет и упадок времен. У Закона есть Истинность, Подобие [и Конец][84]. [Говорят, что] в день, когда время благоприятно, люди думают о Десяти Добрых [Деяниях], а в год, когда неблагоприятно — ввергаются в Десять Злых [Деяний]. На протяжении тысячи лет Истинного Закона [после смерти Будды] многие соблюдали заповеди и обретали Путь, однако еще через тысячу с небольшим лет Подобия Закона мало кто соблюдал заповеди и практиковал добродетели. Сейчас мы живем в период упадка, когда устремления людей низки. Люди могут прибегать к Пути, искать его, но лишь от случая к случаю; для них трудно проникнуть в его утонченность, [точно так же, как] трудно шерстинке быть неподвижной на ветру. Как могут звезды двигаться к востоку, когда небесная твердь склоняется к западу? Как могут оставаться неподвижными трава и деревья, если земля и вся вселенная неистово сотрясается?»

Ревнитель сказал: «Если то, что ты говоришь, верно, [то тем, кому предопределено родиться] с низкими устремлениями в такой период, нелегко [идти] наперекор течению [времени]. А, раз так, то уж наверное не будет ни одного, кто в мире зла и Пяти Замутнений смог бы соблюдать заветы, практиковать сосредоточение и обретать мудрость».

На это учитель сказал: «Отчего же? Даже когда небесная твердь сдвигается на запад, солнце и луна встают с востока; пока Великий Медведь движется к югу, полярная [звезда] остается на месте; хотя [листья] к зиме съеживаются, иголки сосны остаются свежими; хотя холод замораживает воду, это не действует на соленую воду и на вино. Люди из Чжоу были достойны того, чтобы их убивали семья за семьей, однако Троих[85] славили за человечность. Народ при царе Яо следовало бы отдать в рабство дом за домом, однако Четыре Преступника[86] понесли наказание. Огонь уничтожает вещи, но, [как говорят, царь] мышей пляшет в пламени; человек тонет в воде, но драконы и черепахи плавают в ней. Мы видим, что некоторые подстраиваются под мир, в котором живут, тогда как другие восстают против него. Так что, пусть мы и живем в период упадка, нет [причины утверждать, что достойные в нем] отсутствуют».

Ревнитель спросил: «Я понимаю, что достойные (“люди”) есть, однако, раз так, — где же они?»

Учитель ответил: «У великого квадрата нет углов; громкий звук тих; чистый белый цвет кажется пятнистым; совершенная прямизна кажется искривленной; великое совершенство предстает несовершенным; огромная выпуклость предстает пустой; глубокая добродетельность пребывает в тени[87]. Кто, как не святой, сможет распознать [такого человека]? Даже святые древности затруднялись в таком различении».

Ревнитель сказал: «Я слыхал, что [святой], смягчая [свой] свет, уподобляется пыли[88]. С другой стороны, говорят, что, когда в горе спрятан драгоценный камень, на ней хорошо растут травы и деревья; когда под большой горой зарыт меч, его сияние пробивается наружу. Измеряя след [животного], мы узнаем его размеры; завидев дымок, мы находим место огня. Раз есть облеченные мудростью и добродетелью, найти их не должно представлять особого труда».

Учитель сказал: «У вещей нет намерения прятаться ("сердца"), поэтому они проявляют свои свойства; люди же обладают сознанием, потому познать их нелегко».

Ревнитель спросил: «Я понимаю, что нелегко узнать — [является ли кто–либо] святым. Однако нельзя отрицать, что буддизм [расточает богатства] государства, так же, как бумажный жук [уничтожает книги]; что монахи потребляют [продукты страны], как шелкопряд — [листья тутовника]. Какова же тогда ценность [буддизма]?»

Учитель сказал: «Дает ли [буддизм что–либо], или нет,— об этом будет сказано позже. Позволь мне в целом описать — какой из жизненных путей, монаха или мирянина, является более продуктивным. Судя по твоему вопросу, ты обеспокоен тем, приносит буддизм пользу, или вред государству, но даже не думаешь о причине его распространения. Для преданного служителя твой вопрос содержит основную заботу.

Так вот, причина основания государства, назначения чиновников ради укрепления правления и руководства людьми, не состоит в том, чтобы предлагать страну правителю для его пользования и удовлетворения, равно как и не в том, чтобы отдать ее чиновникам для эксплуатации народа. Задача в удалении всех страданий людей, как это делают родители [в отношении своих детей]. Как удила и хлыст необходимы для удерживания лошади, так незаменимы учения при контролировании людей. Именно этому учил [Конфуций] Пятью Неизменными [Добродетелями], направляя людей во всем мире ("в четырех морях"). Пять Классиков и Три Исторических [Книги] указывают на правильный путь, а законы не дают [людям впасть в] злодеяния и праздность. Когда правитель соблюдает [эти учения], народ пребудет в мире, а когда им следуют люди, мир пребудет в безопасности; тогда между правителем и его подчиненными, между отцом и сыном будет порядок и долженствование; вверху и внизу вечно пребудет дух благорасположенности. В наши дни те, кто декламируют "[Книгу] Од", не обладают благодетельным и добрым сердцем; те, кто читают "[Книгу] Ритуалов", забывают выказывать скромное и воспитанное отношение. Суть "[Анналов] Весны и Осени" содержится в том, чтобы вознаграждать добрых и наказывать злых. Более всего в "[Книге] Перемен" восхваляются ясность и точность. Многие читают эти книги с готовностью, но кто соблюдает наставления Конфуция, кто следует увещеваниям правителя Чжоу? Даже попугай может повторять и говорить; в чем же разница между обезьяной и человеком, если [последний] не поступает [так, как сам же] провозглашает?

Среди бесчисленных людей вверху и внизу, начиная со ста высших правительственных чиновников, [отправляющих государственные дела] за императора, заканчивая [местными начальниками] в девяти префектурах, семи областях, пяти округах, 360–ти районах и деревнях, и обычными людьми, сколько человек практикует праведность и добродетельность, преданность и сыновний долг, долженствование и искренность, сколько из них соблюдает законы и правила? Как низшие, так и высшие читают книги, но не следят [строго за своим] поведением; и благородные, и простолюдины говорят "да", но их намерения и поведение непохожи [на их слова]. Существует пословица о человеке, ударившего свою мать по голове "Книгой о Сыновней Почти­тельности", [которую он превозносил на словах]. Это относится к типу людей, который я только что объяснял. Не думая о том, что сами нарушают законы и учения, такие люди резко осуждают других за то, что те преступают нормы учений, записанные в книгах. Сравниваю это с указыванием на распухшие ноги другого, [при том, что сам указывающий] прячет свои ноги, с которых капает гной. Пользуясь твоим приемом разговора, [я могу сказать, что] есть слишком много продажных чиновников [в верхах] и местных служителей, нарушающих установления, [и что среди] людей очень мало — если есть вообще — [таких, кто практикует] преданность и сыновнюю почтительность. [Правителями приняты] три учения, и их распространение поощряется. Отчего же ты так пристрастен к буддийским служителям, нарушающим свои заветы, [и пытаешься открыть их] самые мельчайшие промахи с последовательной скрупулезностью, [однако весьма] снисходителен к неправедным [деяниям] последователей Конфуция?

В действительности, количество дворов, приписанных к буддийским храмам, не превосходит десяти тысяч; объем пищи, [съедаемой за день] монахом, или монахиней, — не более скромной чашки. [Помимо этого,] служители читают сутры и восславляют будд, отплачивая этим государству за полученное покровительство; [также они практикуют] сосредоточение сидя для исполнения Четырех Обязанностей[89]. С другой стороны, [жизнь служителей неравнозначна]: некоторые получают пособия в десять тысяч дворов, некоторые — урожай риса со ста ри. Различные высшие [государ­ственные чиновники] занимают посты несмотря на то, что в действительности являются живыми трупами, однако их алчность остается непомерной; они получают свое жалование ни за что и позорят свои присутствия. Я не слыхал ни об одном среди них, кого можно было бы сравнить с такими достойными людьми древности, как Восемь Совершенных [Министров], или Пять Добродетельных [Чиновников][90], или с И Инем, Гун Ваном, Чжан Лянем и Чэнь Пином[91], которые служили [своим повелителям с особым] усердием. Если подвергаешь разбору монаха, или монахиню за одну чашку риса, почему бы не исследовать ущерб, приносимый мирскими служителями?»

Ошеломленный ревнитель не знал, что сказать. Немного погодя он со вздохом молвил: «Жалование официальному лицу выдается в сответствии с его рангом. Чиновники идут [на службу рано утром, когда еще] видны звезды, и возвращаются [домой, когда] звезды появляются вновь. И в дождь, и в зной они тяжко трудятся, исполняя свои обязанности для людей. Им нет никакой причины отказываться от своего жалования. А вот монахи и монахини читают сутры и поклоняются буддам, сидя все вместе в залах, практикуя различные предметы так, как им заблагорассудится. Как же они могут исполнить свои Четыре Обязанности, всего лишь прочитав отрывок из Праджня[парамита–сутры], или повторяя имя Будды?»

Учитель ответил: «То, что ты сказал, кажется правильным, но так лишь кажется. Дхарма — ведущий принцип будд, а будды — те, кто передает Дхарму. В действительности, чрезвычайно редка возможность услыхать хоть одно предложение, которое открывало бы великолепное учение, или внять хоть одному произнесенному имени Будды. Собственно, именно по этой причине бодхисаттва, [практиковавший учение] в Гималаях, бросился вниз[92], а другой, собрав всю свою силу, снял с себя кожу[93]. Лучше обрести строку, раскрывающую Дхарму, чем богатства всего мира. Обрести Четыре Строки[94] лучше, чем повторять бесчисленные перерождения. Для вселенского повелителя [было вполне естественным] предложить [свое тело в качестве] сидения[95], [а для бодхисаттвы] Приядаршана — сжечь себя[96]. Повторением имени Будды [человек может] освободить себя от своих неизмеримо тяжких грехов; возглашением мантры в один слог — обрести бесконечные достоинства. Отчего же те, кто довольствуется одной чашкой скромной пищи в день не могут исполнить свои Четыре Обязанности?»

Ревнитель возразил: «То, что ты сказал — ложь, в это невозможно поверить. Мои учителя, Конфуций и Лао–цзы, никогда не изрекали таких слов. Если достоинства можно обрести путем возглашения сутр и поклонения буддам, я бы читал вслух Пять Классиков и Три Исторические Хроники, поклонялся образам правителя Чжоу и Конфуция. В чем разница? Строки в Пяти Классиках и в Трипитаке записаны, в конце концов, одними и теми же иероглифами. Какая же разница — что возглашать?»

Учитель сказал: «Твои рассуждения могут показаться складными, если их слушать невнимательно, но, когда над ними хорошенько поразмыслишь, то оказывается, что они далеки от истины. Тебе, возможно, трудно постичь глубинный смысл [того, что сказано; давай я] объясню с помощью сравнения. Если говорить лишь об используемых китайских иероглифах, то между императорским эдиктом и частным письмом подчиненного нет никакой разницы, однако по силе и воздействию разница между ними огромна. С момента оглашения императорского эдикта ему подчиняется весь мир; в зависимости от того, говорится в нем о награде, или наказании, люди будут преисполнены радости, или страха. То же самое — с сутрами и учениями Татхагаты; есть ли хоть один, кто не верит им — бодхисаттва, шравака, дэва, нага и прочие восемь видов?[97] Небуддийские ("внешние") тексты сравнимы с письмами подчиненных; буддийские сутры — с императорскими эдиктами. Поэтому сказано, что, возглашая сутры, Индра победил армию [а]суров[98], а Царь ада приветствовал на коленях читавшего сутры вслух[99]. Нет ни одного, кто бы снял с себя грехи, возглашая Пять Классиков, или избегнувшего бедствия, читая Три Исторические [Хроники]».

Ревнитель заметил: «Будда Шакья[муни] был красноречив и [много] говорил о достоинствах, а Конфуций был скромен и не хвастался».

Учитель сказал: «Не говори так. Сам Конфуций восхвалял и почитал Святого с Запада (Будду), а Лао–цзы считал себя его учеником[100]. Великие святые не лгут. Клеветой же ты можешь ввергнуть себя в ад».

Тогда ревнитель спросил: «[Я могу понять, что] отправляющие Десять Злых [Деяний] и Пять Смертных Грехов[101] попадут в ад, но отчего это может случиться с клеветниками, или оскорбителями учения?»

Учитель ответил: «Ты еще не слыхал о том, как излечивают болезнь. Для того, чтобы избавиться от телесного недуга необходимы три вещи: врачеватель, лечебная книга и лекарство. Если больной уважает лекаря, верит его предписаниям и с искренним отношением принимает лекарство, то недуг быстро пройдет. С другой стороны, если он оскорбляет врачевателя, или не верит в его советы, или пренебрегает лекарством, то как можно ожидать скорого излечения? Так и с вылечиванием Татхагатой людских болезней сознания. Будда — царь медицины; учение — врачебная книга, а [его основные] принципы — прекрасные лекарства. Думать в соответствии с принципами, [данными Буддой],— все равно, что принимать лекарства. Как больного можно вылечить, давая ему лекарства в соответствии с предпи­саниями врача, так и человек может уничтожить свои грехи и обрести просветление. В настоящее время греховодники и невежды клевещут на тех, [кто проповедует буддизм], и на учение; как могут они быть свободными от смертных грехов? Учения распространяются людьми, и люди эти должны улучшаться учениями; между тем, во что они верят, и тем, чем они являются, не должно быть никаких расхождений. Таким образом, клеветать на этих людей —              значит [клеветать на] учение; оскорблять учение — значит [оскорблять этих] людей. Любой, кто клевещет на этих людей и их учение, неизбежно попадет в ад и уже никогда не сможет оттуда выбраться. Люди этого мира разговаривают, не сдерживая языков, не подозревая о том, что навлекают на себя беду. Даже если они будут совершать Десять Злодеяний и Пять Смертных Грехов днем и ночью, они не должны произносить ни единого ругательного слова о тех людях и их учениях. Убивая и воруя, они могут получить одежду и еду, но не получат ничего, оскорбляя тех людей и их учения».

Ревнитель сказал: «Я принял твои наставления к сердцу и никогда не преступлю учения.»

Ревнитель сказал: «Хотя теперь я стал понимать, что не следует клеветать на этих людей и эти учения, я все еще не знаю, сколько есть разновидностей учения, каковы их последователи, а также какие го этих учений глубже, а какие — более искусственны ("мелки")».

Учитель объяснил: «В целом можно сказать, что есть два вида учений: сокровенное и откровенное. В откровенном опять же есть два вида: учение Одной Колесницы и учение Трех Колесниц. Одна Колесница — то, что проповедовалось [Буддой] Самбхогакая ("Татхагата в Теле для пользования другими") [для бодхисаттв] от первого до десятого Бхуми. Три Колесницы — то, что проповедовалось [Буддой] Шакья[муни] в Явленном Теле для бодхисаттв, еще не достигших Десяти Бхуми, [для шраваков, пратьекабудд и обычных людей]. Сокровенное учение — то, что проповедовалось Татхагатой Махавайрочана в Теле Самоприроды Дхармы, Сущностью, для ощущения радости просветленной Дхармы вместе со своими последователями. Такова Мантраяна. Таким образом, многочисленные сутры и учения являются прекрасным лекарством, если каждое из них употребляемо должным образом и в соответствии с возможностями и природой [принимающего]. Бодхисаттвы составили много трактатов, основанных на различных сутрах и учениях, а учителя написали к ним толкования. Последователи в поколениях, прошедших после [времени Будды], должны возглашать соотвутствующие сутры и трактаты, упорядочивая себя. Сейчас я прояснил основные различия между учениями и видами последователей. Что же касается рассуждений о глубине, или искусственности их учений, то все это изложено в "Трактате о Десяти Уровнях Сознания"».

Ревнитель спросил: «Теперь, выслушав разъяснения учителя, я знаю о различии между учениями и последователями. В трактатах и комментариях, однако, авторы утверждают каждый свою [позицию] и отрицают [позиции] других. Разве это не есть клевета на учения?»

Учитель ответил: «Все способы мышления у бодхисаттв корнями уходят в их сострадание и предваряются желанием облагодетельствовать других. Исходя из этого, они пытаются нарушить привязанности людей к искус­ственным учениям и подвести их к истинным. Такая практика чрезвычайно благотворна. Если же, однако, человек пытается осуждать глубокие учения с целью личного обогащения, или укрепления своей репутации, и держится за искусственные учения, то он тогда не сможет избежать греха клеветы на учения».

Ревнитель сказал: «Твои наставления рассеяли туман, покрывавший мое сознание, однако у меня все еще есть вопросы, на которые надо найти ответ. Я уже слыхал от тебя, что, пусть даже нет [никого, кто достиг бы] просветленности, путь к ней нельзя разрушать; также, что, пусть некто облечен высшей моралью и мудростью, он все же предстает испорченным и невежественным[102]. Кажется, что многие стали служителями лишь ради того, чтобы избежать своих обязанностей в отношении государства, и что многие из них — воры. Наблюдая такое положение дел, императоры и служащие им мудрые министры не могут молчать. Как же буддийские законы согласуются с таким состоянием в государстве?»

Учитель ответил: «Можно выделить две [категории]: принцип («врата») сострадания и прцнцип мудрости. [С точки зрения первого, ударение следует делать на] терпимости и прощении, тогда как в соответствии со вторым необходимо устанавливать ограничения и строгость. Первый разъясняется в таких сутрах, как [Дицзан]–шилунь[103], а второй — в Нирвана[–сутре] и Сачжэ[104]. Общей [для обеих категорий] является система даваний и лишений, [иными словами — неизбежного наказания и определенного вознаграждения]. О ней следует помнить, разбирая дела о взяточничестве. Законы государства и предписания Царя Дхармы различны по форме, однако их суть одна. Если человек ограничивает себя в соответствии с законами, он от этого сильно выиграет; если он извращает закон и действует в соответствии со своими эгоистичными мотивами, то вина его будет чрезвычайна. Люди в мире не знают этих значений; они не знают в достаточной степени законов страны, [но также и] не желают следовать законам Будды. Они приближают, или удаляют [от себя людей] в зависимости от чувств любви и ненависти; они предписывают серьезное, или легкое [наказание в соответствии с] общественным положением [преступника]. Если кто–то будет править миром с помощью таких практик, он никогда не сможет избежать последствий своих злых поступков. Следует быть сдержанным и внимательным.

Ты сказал ранее, что засухи, наводнения, эпидемии и общественные беспорядки провоцируются служителями. Это не так. Не видя великого Пути, ты ищешь наощупь. Тебе следует постигать истинное положение вещей, так же, как царь Цинь обнаружил скрытую правду, взглянув в зеркало, предложенное ему духом. Если несчастья в мире происходят от неправедного поведения монахов и монахинь, отчего в правление царя Яо наводнение продолжалось девять лет, а в правление царя Тан засуха стояла семь лет? Какие служители вызвали эти напасти? В те времена еще не было буддийских служителей. То, что государство Ся было повержено, что разрушилась династия Инь, что государство Чжоу в конце концов пришло в упадок, что наследник царя Цинь был убит в молодом возрасте,— все эти несчастья произошли из–за женщин. [Падение этих династий было] предопределено небом. В те дни буддийского служительства не существовало; как же могли монахи иметь что–то общее с теми несчастьями?

Вкратце можно выделить три причины невзгод: неизбежность, кара небес и карма. Неизбежность: то, чему определено случиться в некий момент в ходе времени, как Девять [Несчастий][105] ян [и инь, случающиеся каждые] сто шесть [лет]. К этой [категории относятся] наводнение во времена царя Яо и засуха при царе Тан. Говорят, что царь [Фу–си] приготовился к несчастью, узнав о его приближении по предзнаменованиям. [Именно по причине неизбежности] в период упадка Пять Несчастий[106] происходят часто. Кара небес: когда учения и законы не основаны на Принципе, небо карает людей. Например, когда соломенную вдову приговорили к смерти, не было дождя[107], а когда преданного министра посадили в темницу, в середине лета грянул мороз[108]. Карма: люди, творившие зло в предыдущих жизнях, рождаются вновь в худые времена и сталкиваются с такими несчастьями, как было уже сказано выше, под воздействием сил, вызванных их прежними злодеяниями. Эти моменты детально описаны в У–син чжи (Заметках о действии Пяти Великих Элементов), в "Династийных исторических записках", в Шоухугуочжэчу–цин[109], в Ванфачжэнлунь–цин[110] и других книгах. Не зная этих вещей, ты допускал высказывания совершенно бессмысленные и безосновательные».

Учитель продолжал: «Теперь я отвечу на другой твой вопрос: полезен ли [буддизм для государства]. Если бы не было болезней, не существовало бы и лекарств. До тех пор, пока присутствуют [умственные и эмоциональные] расстройства, остается нужда в учениях. Как хорошие лекарства были обнаружены от сочувствия человека к больному, так буддизм возник от сострадания [Будды] к мучениям [живых существ]. Великомудрый появляется в мире от сострадательной любви, для того, чтобы даровать покой людям и умерить их страдания. Чтобы создать людям удобства и лишить их страданий, необходимо сохранить первоисточник; а это невозможно в отсутствии учений. Как сильное, или слабое лекарство требуется в зависимости от степени серьезности болезни, так глубокие, или искусственные учения возникают в зависимости от необходимости, от того, насколько сильно укоренились людские расстройства. В благоприятный период вселенский повелитель способен направлять людей, так как болезни [сознания] слабы, однако в неблагоприятный период учение должен возглашать Татхагата, поскольку люди в большой беде. Теперь, в злые времена Пяти Упадков, болезни [сознания] наиболее серьезны, ибо люди повержены Тремя Ядами и мучимы Восьмью Страданиями. Они лишены счастливой добродетельности, многие страдают от бедности и недугов. Эти страдания своей причиной имеют злодеяния, совершенные в их предыдущих существованиях. Тем не менее обжоры убивают живых существ и наполняют свои животы плотью; скупцы стараются обмануть других, скрывая при этом свою пищу и платье; похотливцы оканчивают свои жизни, подобно мотылькам, летящим ночью в пламя; те, кто, подобно обезьянам, любят выпить, не отходят от места, где можно найти бутылки [с вином]. Такие извращенные взгляды и поступки слишком многочисленны, чтобы их все перечислять. Если кто–то в этой жизни поступает неправильно, в следующей он неизбежно пойдет по Трем Путям Зла и не сможет избежать страданий на протяжении кальпа. Татхагата, Сострадательный Отец, наблюдая ужасные страдания, проповедовал [учение] причины и следствия. Говоря о зле причин и следствий, он учил, как избегать страданий. Он указывал на причины и следствия, [направляя людей к] добру и даруя им путь к просветленности. Есть два вида людей, практикующих это учение: служители и миряне. Служители — это монахи и монахини, обривающие головы и носящие [буддийские] одеяния. Миряне носят обычное платье. Все те, кто соблюдает Пять Заповедей, или Десять Заповедей и ищет пристанища в Законе Будды, от императора до простолюдина, — [миряне]. И мирян, соблюдающих Десять Заповедей добра и практикующих Шесть Парамита, и служителей, взращивающих в себе стремление к просветленности ("великое сердце"), называют бодхисаттвами. Они освободятся от страданий, как только отвергнут зло; они обретут просветленность ("радость"), когда будут культивировать добро. Плод обретения рождения в человеческом теле, или в виде небожителя, или достижение состояния Будды есть результат практикования этого отвержения зла и культивирования добра. Дабы показать, как практиковать эти два момента, Всемудрейший изрек свои учения. Теперь, когда учение Будды уже существует, дело самого человека практиковать и распространять их. Те, кто знает учения, отвергают свои семейные [привязанности] и передают факел [традиции], а те, кто стремится к просветленности, вступают на Путь и изменяют свой облик. В сутре сказано: "Если цари, или родители разрешат мужчинам или женщинам стать служителями, то они получат за это неизмеримое воздаяние"[111]. Благодаря существованию монахов и монахинь буддизм не исчез; благодаря буддизму люди могут открыть свой глаз мудрости. Когда их видение чисто, они могут шагать по правильному пути и способны, таким образом, обрести нирвану. Там, где практикуются учения, данные в сутрах, там Будда защищает людей, а небожители оберегают их. Таким образом, польза, [которую буддизм приносит государству,] неизмерима».

Ревнитель спросил: «Очевидно, что те, кто знает учения и распространяет буддизм, приносят стране большую пользу. Но почему землю заполняет так много служителей, нарушающих закон [и ведущих себя] вразрез с [учениями, данными в] сутрах?»

Учитель ответил: «Великая гора всеобъемлюща в том смысле, что на ней собираются птицы и звери, растут и целебные, и ядовитые растения. Океан широк и огромен; рыбы и черепахи плавают по нему косяками, однако там живут также драконы и демоны. Рядом с драгоценной жемчужиной скучиваются в кружок великаны–людоеды, а в окрестностях хранилища сокровищ всегда ждут своего часа грабители. Даже когда прекрасная девушка не подает приглашающих знаков, и красивые, и безобразные мужчины соревнуются, чтобы достичь ее расположения. Больные люди стучатся в ворота лекаря, хотя их никто не звал. На кровавой плоти копошатся муравьи, а мухи — на зловонном трупе. Все народы склоняются перед святым–царем, хотя он не произносит ни слова; все реки текут в море, хотя оно и не думает о том, чтобы их принять. Бедные люди собираются вокруг богатого, хотя он их и не приглашал; ученики приходят к мудрецу, хотя он ничего не говорит. В ясном зеркале отражаются как прекрасные, так и неприятные образы; в чистой воде отражаются и большие, и малые предметы. Широкое пространство неизбирательно объемлет все вещи, а великая земля производит сотни видов трав безо всякого сознательного выбора. Царя Яо почитали, как святого, хотя сын его был глуп; царь Шунь остался верен сыновнему долгу несмотря на то, что отец пытался убить его. У Конфуция было три тысячи учеников, но известны из них лишь семьдесят; имена остальных канули в небытие. Из бесчисленных учеников Будды Шакьямуни неверными были Шесть Монахов, Девадатта и Сунакшатра[112]. Даже в дни Будды не все монахи имели чистые сердца, поэтому вполне можно предположить, что в наши упадочные времена недобросовестных еще больше. Однако сострадание Будды, Отца всех, пронизывает троичный мир; мудрые и глупые, добрые и злые, — все должны взирать на него. Такова правда, поэтому нет ничего удивительного [в том, что имеется много недобросовестных служителей].

Но, несмотря на это, яд можно обратить в лекарство; железо — в золото.

Благодаря добродетельности правителя, или неизбежности, люди при царе Яо были достойны того, чтобы их назначили землеправителями, а люди при царе Чжиэ — чтобы их предали смерти. Татхагата Кашьяпа ясно обрисовал причины этого в Шоу–хугуочжиэчу–цин[113]. Тем, кто желает знать больше, следует прочесть сутру; чтобы не быть утомительным, я не стану приводить ее отрывки здесь».

Итог в стихотворении:

[Приверженцы] сотворенности и нечистоты!

Они уверены в незыблемости своих положений («хотя и ищут»), но не свободны от раздражения!

Ведут пустые споры о внутренней и внешней личности.

Но находятся в круговороте рождений и смертей.

Для них Великий Святой открыл двери Козьей Колесницы,

Советуя вступить в нее и сосредоточиться, дабы обрести нирвану.

Практикуя на протяжении трех жизней, или шестидесяти [кальп]

Пятеричное Концентрирование[114] и Четыре Сосредоточения[115],

[Соблюдая] двести пятьдесят заповедей,

Они освободятся от Восьми Страданий.

Пламя, выжигающее загрязнения эгоизма («человеческой пустоты»),

Мудрость просветленности возобладает над их телами и сознанием.

Но, когда они встретятся с предостережениями Татхагаты,

То будут помнить о более широкой колеснице бодхисаттв.

Спрашивают: «Какой сутрой, или трактатом ты пользовался при разработке этого изложения о сознании?»

Отвечаю: «Махавайрочана–сутрой» и «Трактатом о Просветленном Сознании».

Спрашивают: «Как разъяснено в этой сутре и в трактате?»

[Отвечаю:] «В сутре сказано, что "так они постигают существование лишь скандха, но — не постоянного 'я'; они борются, связанные объектами чувств и сознания"»[116].

Также, в той же сутре: «Шраваки, отправляющие практику созерцания, зная, как начинают существование живые существа, и как они его заканчивают, выходят за пределы двух крайностей [вечности и отрицания]; посредством этого знания, возникшего из правильных наблюдений, они обретают пункт отправления для освобождения себя [из круга самсары]. Это называется путем самадхи шраваков»[117].

И еще в той же сутре: «Мантры, изрекаемые шраваками, длинны»[118].

Доказательства из «Трактата о просветленном сознании»[119] будут приведены в дальнейшем, поскольку они применимы как к этому, так и к следующему уровню.

Пятое: Сердце, свободное от зерна причинности и кармы.

Это — сознание, реализуемое и удерживаемое пратьекабуддами, живущими в одиночестве, или среди себе подобных. Они сосредоточиваются на Двенадцати Связях причинности и совершенно отвергают [мир] рождений и смертей, четыре [элемента] и пять [скандха]. Вянущие цветы и опадающие листья вызывают в них острое осознание преходящей [природы мира вещей] в четырех разновидностях: [рождении, росте, изменении и разрушении]. Они живут в лесах, или в деревнях, строго соблюдая молчание и посвящая себя практике сосредоточения с целью вырвать корень невежества и зерно кармической силы и загрязнения. [Сторонники внешних путей с длинными] ногтями и телячьими [привычками] не могут приблизиться к ним, или даже взглянуть на них, поскольку они в одиночестве плывут в бездне строгости, или странствуют в пределах не–привязанности. Они соблюдают заповеди, не будучи официально посвященными, и обретают мудрость без помощи наставления учителя. Они сами постигают Тридцать семь Приемов Мастерства[120] и учения о Совокупностях, Органах чувств и Мирах[121]. Они способны привести других к спасению с помощью своих чудесных сил, но не устными наставлениями. Поскольку в них нет чувства великого сострадания к другим, у них нет и знания соответствующих способов [для направления людей]; они озабочены уничтожением своих собственных страданий и постижением нирваны.

Поэтому в сутре сказано: «[Пратьекабудды] уничтожают зерно невежества, корни кармы и загрязнений, которые побуждают людей повторять круг Двенадцати Связей Причинности»[122].

И еще сказано: «В этом у пратьекабудд есть небольшое разделение; различными самадхи они очищают кармические [загрязнения] рождений [и смертей]»[123].

Относительно двенадцати причинных связей Шакьямуни говорил в «Сутре охранения государства»: «Далее, послушные дети мои, Татхагата искоренил чувственные страсти [с помощью] всех дхьяна, вимокша, самадхи, самапатти, познал рождающиеся и проявляющиеся причины и связи, как плоды. Как Будда узнал это? По какой причине рождаются чувственные страсти у живых существ, от каких связей они происходят? Где он нашел причину, где он нашел связь, чтобы разбить сомнения и очиститься? Причинные связи, порождающие здесь чувственные страсти — неверные мысли. Если это — причина, то связь — неясность. Если причина — неясность, то связь — действия. Если причина — действия, то связь — мышление. Если причина — мышление, то связь — названия и формы. Если причина — названия и формы, то связь — Шесть Мест. Если причина — Шесть Мест, то связь — прикосновение. Если причина — прикосновение, то связь — любовь. Если причина — любовь, то связь — получение. Если причина — получение, то связь — бытие. Если причина — бытие, то связь — рождение. Если причина — рождение, то связь — старение и смерть. Если причина — чувственные страсти, то связь — карма. Если причина — видение, то связь — алчность. Если причина — чувственные страсти во сне, то связь — чувственные страсти проявленных действий. Таковы причины и связи возникновения действий. Таковы причины и связи возникновения чувственных страстей. Есть два вида причин и два вида связей, которые используют при сокрушении чувственных страстей всех живых существ. Каковы эти пары? Первая: прислушиваясь к различным голосам Дхармы, следовать им; вторая: пробуждать в своем сердце правильные мысли. И еще есть два вида причин и два вида связей. Вырываться [из гущи] живых существ очищением. Иными словами — область сознания шаматха, добрые способности випашьяна[124]. И еще есть два вида причин и два вида связей. Есть не приходящая мудрость, есть мудрость Татхагаты ("подобная Приходившему")[125]. И еще есть два вида причин и связей. В мельчайших подробностях видеть принцип нерожденности, приближаться [к состоянию] отстраненности [от мира сансары][126]. Иеще есть два вида причин и связей: достаточные способы действия и мудрость освобождения, предшествующего настоящему[127]. И еще есть два вида причин и связей: постижение принципа высшей истинности и постепенное обретение мудрости высшей истинности. Таковы причины и связи очищения, уничтожающие чувственные страсти живых существ. Все они ведомы Татхагатам.

Также, добрые ученики, если бы не было многочисленных причин и связей чувственных страстей, не было бы и всевозможных причин и связей для вырывания [из мира сансары]. Иными словами, причины и связи существуют для отстранения от чувственных страстей. Вглядываясь в суть, [видим, что] отстранение существует из–за наличия причин и связей чувственных страстей. Причина в том, что они порождают привязанности»[128].

Итог в стихотворении:

Пратьекабудды, восседающие в Оленьей колеснице, неразговорчивы[129].

Они живут одиноко, как носорожий рог, или группами.

Глубоко созерцая Двенадцать Связей Причинности,

Они обретают чудесные силы за практики длиной в сто кальпа.

Уничтожая свою карму, действительные и возможные загрязнения,

Они испепеляют тело и прекращают мысли [до достижения]полной пустотности.

Они спокойно придерживаются сосредоточения, как если бы ушли в себя;

Но, пробудившись от дремоты, они еще должны быть направлены ко дворцу Единоподобия[130].

Спрашивают: «На основе какой сутры и трактата ты объясняешь это сознание?» Отвечаю: «На основе Махавайрочана–сутры и "Трактата о сознании Бодхи"». [Спрашивают:] «Как они излагают?» Отвечаю: «В сутре сказано: "Пратьекабудды уничтожают зерно невежества, древесный ствол кармы и чувственные страсти, побуждающие человека повторять цикл Двенадцати Связей Причинности. Они свободны от воздействия [пропо­ведующих] сотворенность и прочее; неподвижное состояние ума, обретаемое ими, не может быть постигнуто никем из приверженцев внешних путей. Поэтому Будда говорил, что [пратьекабудды] свободны ото всяких недостатков"»[131].

И еще: «Пратьекабудды глубоко проникают в закон причины и следствия, твердо укрепляются в практиковании молчания и обретают самадхи безразличия ко всем вещам, которые нельзя описать словами. Это называется путем самадхи пратьекабудд»[132].

И далее: «О, Повелитель Тайн! Если кто–либо станет совершенствоваться в мантрах пратьекабудд и шраваков, то он уничтожит множество недо­статков»[133]. Еще: «Мантры, объясняемые шраваками, долги. Пратьекабудды несколько отличаются от шраваков тем, что они тщательнее вычищают карму, благодаря своему более высокому самадхи»[134].

В «Трактате о сознании Бодхи» Нагарджуны сказано: «Среди последователей Второй Колесницы (Хинаяны) шраваки серьезно следуют положениям Четырех Благородных Истин, а пратьекабудды — Двенадцати Связям Причинности. Зная, что составные части Четырех Великих Элементов[135] и Пяти Скандха в конце концов изнашиваются, они развивают в себе глубокое чувство отторжения и уничтожают привязанность [к мысли о] постоянном "я". Посвятив себя реализации своих учений, они рассматривают конечной целью обретение нирваны полного прекращения. Последователи Махаяны должны размышлять так: сторонники Второй Колесницы, хоть они и уничтожили привязанность [к идее постоянного] "я", все еще не свободны от привязанности к дхарме[136]. Они очищают свои [шесть видов] сознания, но не знают о других[137]. После продолжительного времени они достигают своей цели; полностью отбросив свое тело и сознание, они верят, что достигли нирваны, — состояния, подобного ясной и неподвижной Великой Пустоте. Для тех, кому предопределено быть [последователями Хинаяны], трудно развить [новый образ] жизни; вполне возможно, что им придется ждать многие кальпа, чтобы реализовать его. С другой стороны, тем, кому предопределено не в такой степени, перейдут от Хинаяны к Махаяне, как только им представится такая возможность, не ожидая на протяжении кальпа, и убедятся, что превзошли троичный мир, восходящий из призрачного города. Из–за их предыдущей веры в будд, силой привносимого и имеющегося (адхиштхана) всех будд и бодхисаттв, из–за того, что они руководствовались умелыми направляющими, они в конце развили в себе стремление [к Махаяне]. Начиная с уровня веры, они наконец обрели состояние Будды, проведя бесчисленные кальпа в трудах и суровых практиках. Теперь очевидно, что шраваки и пратьекабудды — существа малой, низшей мудрости; [к их состоянию] не следует стремиться»[138].

В комментарии к Дашабхумика–сутре[139] сказано: «Если кто–либо падет на уровень шравака, или пратьекабудды, то станет человеком великой слабости и несчастья. Как разъяснено на вспомогательном пути Закона:

Пасть на уровень шравака, или пратьекабудды

Называется смертью бодхисаттвы;

Он теряет все свои обретения.

Нет страха большего,

Чем тот, [который испытывают,] впадая в ад;

Пасть же на эту Вторую Колесницу —

Воистину, наивеличайший страх.

Даже если он попадет в ад,

То, в конечном счете, сможет стать Буддой;

Однако, попав на Вторую Колесницу,

Он совершенно закрывает себе путь [становления] Буддой.

Именно по этой причине Будда проповедовал в своей сутре:

Как тот, кто желает прожить долго, боится отсечения головы,

Так бодхисаттва должен бояться

Что попадет на уровень шраваков и пратьекабудд».

Свиток третий

Шестой уровень: Сердце Махаяны, связывающее [себя с] (симпати­зирующее) другими.

Это — Дхарма бодхисаттв («великих мужей»), известная, как Колесница [установления] связей с другими. Она поднимается гораздо выше учений сторонников внешнего пути и ведет людей к спасению, превосходя учения шраваков и пратьекабудд. Бодхисаттвы стирают прочь пыль привязанностей, осознавая Двойную Пустотность[140] и Троичную Природу[141]. Практикуя Четыре Безграничных [Состояния Ума][142] и Четыре Объемлющих Деяния[143], они равным образом приносят пользу окружающим. Они глубоко и последовательно сосредоточиваются на [сознании–]алая, придают большое значение состояниям ума, которые так же невещественны, как духи, или языки пламени. Они проводят кальпа, повторяя циклы рождений и смертей, подбадривая себя, чтобы не лишиться первоначальной решимости, сражаясь с тремя видами [усталости][144]; они надеются обрести прекрасные результаты обретения просветленности от своей посвященности Четырем Клятвам[145]. Они строят стены города самадхи, сажают в него полководца «только–сознание», победоносно сражаются с ордами искусителей, превозмогают главаря бандитов, имя которым — загрязнения. Возглавив бойцов восьмеричной армии[146], они связывают [живые существа, сбившиеся с дороги] веревкой приспособления («равных дел»)[147]; оседлав скакунов Шести Сверхъестест­венных Сил[148], они уничтожают [зло извращенных взглядов] мечом мудрости. На [последнем] пятом уровне они будут вознаграждены благородным титулом и назначены ко двору Царя Сознания в столице Четырех Добродетелей[149].

Результат, обретенный подобным способом, — высшее состояние, в котором можно отыскать истинный покой; любая попытка описать его бесполезна — он вне слов. Они будут мирно стоять на платформе Истины, непринужденно проживать во дворце Мира Дхармы. Обычный человек, вознагражденный за кальпа своих стараний, теперь именуется Повелителем и впервые получает имя Царя Дхармы с Четырьмя Мудростями[150]. Затем в море [сознания–]сокровищницы вздымающиеся валы семи сознаний[151] успокаиваются, а, после [осознания пустотности] скандха, уходит зло, происходящее от шести злодеев[152]. Подобно плотной крышке к коробке, их неразделяюща я совершегшая мудрость будет пребывать в гармонии с вечной Истиной. Их сострадание, еще более усилившееся после обретения просветленности, распространится на все живые существа на всех путях. Проповедуя учения Трипитаки, они ведут к спасению три разновидности существ с различными способностями[153]; разъясняя Десять Заветов, они ведут к спасению существ Шести Путей Перемен. Что касается Колесниц, то они устанавливают только три; сознаний они обсуждают только восемь. Они подразделяют [живые существа] на пять видов [и считают, что некоторые не обладают возможностью обрести просветленность][154]. Они считают, что из Трех Тел [Будды одно] — постоянное, [а два] — преходящи[155]; что сотни сотен миллионов тел изменений (Нирманакая) [ведут живые существа к] спасению в шести лодках[156], и что [тысяча Шакья]муни на тысяче [лотосовых] цветков проповедуют учения Трех Колесниц[157].

Поскольку связано с чувствами всего сущего в Мире Дхармы, [именуется сознанием], симпатизирующим другим. Слово «Великая» (маха) употреблено, потому что это — [Единая Колесница], в отличие от Козьей [Колесницы] и Оленьей [Колесницы][158]. Поскольку ведет себя и других к совершенной сути (просветлению), названо «Колесницей» (яна). Это — система учения, которое достойный человек должен практиковать, к которому каждый бодхисаттва должен прикреплять свое сердце. Нижеследующее — общее описание учения школы, распространенной на севере [реки Янцзы — китайской школы Йогачара].

Итог в гатха:

В море сознания никогда не бывает волнений,

На нем — ни единой морщинки;

Валы мечутся туда и сюда,

Когда их вздымает ветер мыслей.

Люди на улицах пребывают в заблуждении;

Их привлекают мужчины и женщины, подобные призракам.

Последователи внешних путей сходят с ума;

Их влечет к себе великая башня миражей.

Они не знают,

Что ад и рай создан их собственными умами.

Неужто они поняли все так,

Что «толъко–сознание» освободит их от несчастий?

Как бы то ни было, практикуя

Шесть Парамита и 10000 практик на протяжении трех капьпа,

Практикуя пятьдесят два уровня [просветленности],

Они обретут («раскроют») Единое Сознание[159].

Когда они очистят сердце,

Отрубив все, что мешает чувственно и рассудочно,

То найдут свою собственную Сокровищницу —

Просветление и Нирвану.

Теперь они полностью обладают

Тремя [Прекрасными Качествами] и Четырьмя [Свойствами][160].

Как же долго они искали в других местах,

Не ведая, что уже ими обладают!

То, что вне речи и постижения,

Пронзает всю вселенную («Мир Дхармы»);

Увы, не зная этого,

Дети плывут в водах самсары, подобно обломку тростника.

Спрашивают: «В какой сутре, или трактате ты справлялся, дабы определить это сознание?» Отвечаю: «В Махавайрочана–сутре, "Трактате о сознании Бодхи" и других». [Спрашивают:] «Как изложено в них?» Отвечаю: «В Махавайрочана–сутре сказано: "О, Повелитель Тайн! Практика Махаяны состоит в том, чтобы развивать необусловленное ('несвязанное') [намерение спасать других]. Ни у чего не имеется [неизменной] само–природы. Почему так может быть сказано? Потому что тот, кто в далеком прошлом практиковал таким способом, наблюдал [природу] скандха и [сознания–]алая, он знал, что представлявшееся само–природой было иллюзией, призраком, тенью, эхом, огненным кругом, или миражем"»[161].

В «Трактате о сознании Бодхи» Нагарджуны сказано: «Есть также существа, которые развивают сознание Махаяны и практикуют деяния бодхиваттв; не осталось никаких учений, которые они бы ни изучили. Три кальпа потрачены на практикование Шести Парамита и десяти тысяч дисциплин. В совершенстве постигнув их, они осознали плод становления Буддой. Они провели долгое время перед тем, как достичь своей цели, поскольку учения, которые они изучали, требуют развития по уровням»[162].

Спрашивают: «Касательно просветленных, устранивших и эмоцио­нальные, и умственные препятствия и реализовавших Четыре Свойства, — можно ли считать их достигшими высшего?» [Отвечаю: ] «Нет, они не достигли первоначального источника». [Спрашивают:] «Откуда это известно?»

[Отвечаю:] «Нагарджуна объясняет, что "даже если практикующие выкорчуют все зло, будут практиковать все доброе, достигнут высшей стадии, выходящей за уровень Десяти Стадий [Бодхисаттв], в совершенстве осознают Три Тела [Будды] и обретут Четыре Свойства, они все же останутся на уровне невежества, не обретя мудрости ('ясности')"»[163].

В соответствии с этим свидетельством, в этом сознании просветленные еще не достигли [высшего] Источника Сознания; они просто отделили заблуждения, которые существуют вне Сознания. Они все еще не обнаружили драгоценностей тайной Сокровищницы.

Седьмое: Сердце, осознающее, что оно нерожденно.

Великое пространство, обширное и неподвижное, объемлет в себе все вещи; великий океан, глубокий и прозрачный, в каждой капле своей воды содержит тысячи существ. Как [основная цифра] «один» является матерью сотни и тысячи, так и пустота — корень всего сущего. Эти временные существа не есть существа[164]; и все же вселенная наполнена существами. То, что абсолютно пусто (Таковость) — не пусто; и все же оно проявляет себя в разнообразии вещей и нигде не зафиксировано. Материя, отличная от пустоты, раскрывает себя во всех формальных проявлениях; и все же природа ее пустотна. Пустота, которая неотличима от материи, сводит к нулю все особые отличия; и все же она проявляется, как многообразие временных существ. Таким образом, материя — это не что иное, как пустота, а пустота — не что иное, как материя; все феноменальные существа — того же строения. Что может стать исключением? [Отношения между ними] сопоставимы с неразделимостью воды и волн, или золотом и украшениями, [из него сделанными]. По этой причине были введены выражения «ни единое, ни двойственное», «двойная истина»[165] и Четыре [вида] Срединного [Пути][166]. Пустоту следует постигать свободно, превосходя беспочвенные рассуждения с помощью Восьмеричного Отрицания.

Этим станет возможно без сражения подчинить Четыре Зла[167], а Три Яда[168] исчезнут сами по себе. Поскольку сансара («рождение и смерть») есть не что иное, как нирвана, не должно быть никаких разделений на виды. Поскольку состояние загрязненности есть не что иное, как состояние просветленности, нет никакой необходимости отбрасывать загрязненность и обретать просветленность. Существование видов основывавется на безвидовом виде; существование пятидесяти двух уровней[169] не нужно отрицать. Поскольку эти уровни невидовые, их существование не мешает приверженцу в единый миг обрести просветленность. Он моментально отправляет практики, совершенствование которых заняло три кальпа; раскрывая учения Трех Колесниц, основывающиеся на принципах Единого [Срединного] Пути, он трудится ради спасения («изменения») других. Он скорбит о тех, кто, пребывая в четвертом сознании, не осознает, что скандха нереальны. От также сожалеет о тех, кто, принадлежа к шестому сознанию, разделяют субъект и объект («постижение и постигаемое»)[170]. Царь же Сознания[171] свободен и осознал свою истинную природу, подобно воде, свободной от волнения; замутненная, непрестанная деятельность на поверхности сознания, сравнимая с волнами на поверхности воды, исчезнет. Оснащенный правильной мудростью и мудростью соответствующих средств [для укрепления истинного видения], он обретает просветленность в сущностном единении с Единоподобием. На основе абсолютного Срединного Пути может быть обретена Двойная Истина — [относительная и абсолютная]. Он понимает, что сущностная природа его собственного сознания исходно нерожденна, и что объект и субъект — неразделенны. Таковы основные принципы учения Южной Школы[172].

Поэтому Махавайрочана говорил Повелителю Тайн: «О, Повелитель Тайн! Он, таким образом, отбросил даже ту мысль, что нет постоянного "я". Из–за свободы ("самопребывания") Повелителя Сознания он осознает, что его сознание исходно нерожденно. Почему? Потому, о, Повелитель Тайн, что сознание необретаемо во времени»[173].

В комментарии[174] сказано: «Повелитель Сознания — это Царь Сознания. [Поскольку сознание] не имеет препятствий в разделении на бытие и небытие, ему ничто не мешает. Поскольку оно может совершенствовать свои великолепные свойства так, как желает, используются слова «свобода Повелителя Сознания». «Свобода Повелителя Сознания» ясно указывает на состояние просветленного сознания, сияние которого может быть проявлено еще ярче и еще более значительно, чем на предыдущей стадии. Царь Сознания подобен воде в озере, природа которой исходно ясна и чиста. Чистота ее свойств такая же, как у очищенных в воде пылинок. Поэтому, когда осознают чистоту этого сознания, обретают способность понять, что сознание исходно нерожденно. Почему? Потому что сознание необретаемо во времени. Волны в великом океане, будучи обусловлены причинами [― ветром и прочим], не существовали до и не будут существовать после [в тех же формах]. Природа же воды иная. Вода не была несуществующей, когда волны стали зависеть от причин, и не будут несуществующими после того, как волны исчезнут с исчезновением причин. Таков же и Царь Сознания; он не знает различия между до и после. Поскольку он свободен от различения до и после, хотя его особенности возникают и исчезают, будучи обусловленны ветром мира предметов, сущностная природа сознания свободна от возникновения и исчезания. Если понять, что сознание исходно нерожденно, то понемногу вступишь во врата литеры А»[175].

Поэтому о значениях Необусловленного и о его условиях, о причинах и связях [пребывания в] самсаре, об освобождении из нее и прочем пространно излагается в таких текстах, как Шримала–сутра[176], Ратнаготра шастра[177], и Фосин–лунь[178]. Выражение «исходно нерожденный» относится к [Восьмеричному Отрицанию]: нерожденный, неуничтожимый, непрекращающийся, непостоянный, неодин[аковый], не различный, неуходящий, неприходящий. Последователи Мадхьямики считают это Восьмеричное Отрицание абсолютным Срединным Путем. По этой причине учитель Чжи–цан[179] пространно обсуждал его значение в таких трудах, как Эр–ди–фан–янь и Фо–син–и[180].

Итог в гатха из пяти двустрочий:

Причинно обусловленные вещи лишены постоянной само–природы;

Они пусты, переменчивы, и все же абсолютно реальны («Срединного Пути»); все они нерожденны.

Волны, которые никогда более не появятся после своего исчезновения, есть не что иное, как сама вода.

Единое Сознание подобно воде; оно исходно чисто и прозрачно.

Мудрость [человека] всепроницающа, если он осознал единство бытия и небытия («формы и пустоты»),

Тогда он ясно увидит принцип Двойной Истины.

Острый меч Восьмеричного Отрицания отсекает все пустые рассуждения;

Пять односторонних [взглядов][181] сами собой разрешатся, и человек сможет обрести истинное умиротворение.

Так он встает на Путь Будды, его сознание свободно и беспрепятственно;

[Теперь он готов] двигаться к следующему этапу от своих первоначальных врат [отрицания].

В сутре сказано: «О, Повелитель Тайн! Он отбросил даже то, что постоянное "я" отсутствует. Из–за свободы Повелителя Сознания он сможет познать, что его сознание исходно нерожденно. Почему? Потому, о, Повелитель Тайн, что сознание необретаемо во времени. Тот, кто так знает истинную природу своего сознания, есть последователь йоги, прошедший вторую кальпа»[182]. В «Трактате о сознании Бодхи» говорится: «Подвижник должен знать, что все вещи пусты. Если он постигает, что все вещи несозданны, то в своем осознании единства сущности своего сознания и Таковости он не увидит никакого различия между телом и сознанием. Пребывая в истинно абсолютной мудрости равенства и покоя, он уже никогда не отойдет от этого. Если возникнет иллюзия, ему следует понимать, что это — иллюзия; он не должен следовать за ней. Когда иллюзия исчезает, Источник Сознания становится неподвижным»[183].

Спрашивают: «Можно ли назвать это сознание, с его мирностью, необусловленностью, превосхождением беспочвенных рассуждений, высшей просветленностью?»

[Отвечаю:] «Бодхисаттва Нагарджуна разъяснял: "Чистое [состояние] исходной просветленности с безначального начала не есть нечто, что можно приобрести суровыми практиками, или какой–либо другой силой. Всем внутренне присущи совершенные свойства и исходная мудрость. Исходная просветленность также вне четырех видов описания[184] и пяти односторонних взглядов. Определять его, как естественное — неестественно; определять его, как чистое сознание также неверно. Его можно выразить только отрицанием. Такое состояние все еще относится к области заблуждений, а не просвет­ленности"»[185].

Восьмой уровень: Сознание воистину гармонизированное с Единым Путем[186].

Родившийся в Китае Конфуций распространил учение о Пяти Неиз­менных [Добродетелях] по всей стране («по девяти провинциям»). Благород­нейшие из людей появились в Индии и проповедовали учение Единой Колесницы, развернув его в учения Трех Колесниц. Ослепленные люди оставались дома и не выходили на улицы, [чтобы услышать речи Конфуция]; невежды отходили [от собравшихся вокруг Будды] и не возвращались[187]. Лишь семьдесят выдающихся последователей [Конфуция] пришли в лекционный зал, а двенадцать тысяч архатов поверили золотым речениям [Будды]. Учение о Пяти Неизменных [Добродетелях] не смогло стать [основным в Китае, точно так же,] как круг невозможно вписать в квадрат; Колесница, ожидавшая вне [горящего] дома, не смогла привлечь Хина[янистов] и [некоторых последо­вателей] Маха[яны][188].

Из–за такого [состояния душ людей Будда был вынужден] сидеть под деревом Бодхи тридцать семь дней[189]; ему пришлось также ждать сорок лет[190]. Сперва Будда проповедовал учение о Четырех Благородных Истинах, а затем то, что изложено в Вайпулья–сутре и прочее, с целью смыть наносы ложных взглядов о том, что постоянное «я» у человека и составляющие [элементы мира] реальны. После этого он изложил совершенное учение, подобно тому, как небеса проливают обильный дождь на бутоны и листья растений[191].

[При изложении Сутры Лотоса] он впервые вошел в лотосовое самадхи, и ему открылось, что сущностная природа [всех живых существ] незагрязненна, [так же, как лотос остается чистым, хотя и растет в грязи]. Затем он выпустил луч света из круга белых волос между бровей, явив свою совершенную и всепроницающую мудрость. Он восхвалил мудрость просветленных, постигших, что учение Единой [Колесницы] включает в себя учения Трех [Колесниц], и рассказал, что его просветление наступило в незапамятном прошлом, указывая, что Будда Шакьямуни есть просто временное проявление вселенского Будды. [В сутре говорится, что] ступа, украшенная драгоценными каменьями, в которой делили сидение два Будды[192], поднялась с земли в воздух; что мир содрогнулся, а те, кого вели четыре предводителя, возникли из расселины и восхвалили [Будду, проповедовавшего сутру][193]; что он ободрил искателей истины, передав им драгоценный камень вселенского повелителя, спрятанный в его волосах[194]; и что бодхисаттва преподнес низку жемчуга[195].

Хотя Шарипутра и был известен своей мудростью, но засомневался — не обратился ли Будда искусителем[196], а бодхисаттва Майтрейя, исходно просветленный, был ошеломлен, когда Будда назвал старшего бодхисаттву своим сыном[197]. Именно в этот момент окончательная истина, долго вынашивавшийся план был провозглашен; именно в этот день всем открылся наипревосходнейший («недвойственный») путь. Поэтому козы и олени пали, а белый бык, ожидавший у [горящего дома] легко побежал. Когда появилась девочка Нага, Царь Слонов приветствовал ее[198]. Двойная Практика[199] есть, как и ранее, прибежище и телу, и духу, а Десять Особенностей Существования[200] — это дворец, где можно легко совершенствовать Практики Прекращения и [Ясного] Созерцания[201]. Татхагата покоя и света Прабхутаратна, вселенский Будда провидит в единстве видения и видимого природу сознания; его временные проявления, в соответствии с обетами [спасти все сущее, данными вселенским Буддой], производят действия, согласные подаваемым им знаками.

Это [состояние просветленности] покойно, но сверкающе; хотя и сверкающе, но всегда покойно. Оно походит на прозрачную воду, или на золотое зеркало, отражающее образы. Никакой разницы нельзя провести между водой и зеркалом, или между отражающим и отражаемым по их свойствам отражения. Ясно, что знаемое есть знание (праджня), а знание — знаемое. В этом причина [определения этого сознания], как «превосходящего мир вещей»; воистину, обрести просветленность, означает «знать свое сознание таким, какое оно есть»[202].

Поэтому Будда Махавайрочана говорил Повелителю Тайн: «Обрести просветленность — это знать свое сознание таким, какое оно есть. О, Повелитель Тайн! Совершенное просветление (ануттара–самъяксамбодхи), однако, никак невозможно обрести. Почему? Потому, что признаки просветленности такие же, как у пустого пространства. Нет никого, кто бы понимал их, нет никого, кто бы раскрыл их. Почему? Потому, что просветленность не имеет признаков. О, Повелитель Тайн! Все дхармы — без признаков и подобны пустому пространству».

В этот момент Ваджрапани спросил: «Тогда, о, Повелитель, кто же стремится ко всеобъемлющей мудрости? Кто обретает совершенное просветление? Кто вырабатывает знание, помогающее другим достигать просветленности?» Будда сказал: «Сознание ищет просветленности и всеобъемлющей мудрости. Почему? Потому, что исходная природа [сознания] ясна и чиста: она не внутри, не извне; ее также не найти и между. О, Повелитель Тайн! Совершенное просветление Татхагаты ни сине, ни желто, ни красно, ни бело, ни розово, ни ало, ни кристально; оно ни длинно, ни коротко, ни кругло, ни квадратно, ни темно, ни светло; оно не мужчина, не женщина, не двуполо. О, Повелитель Тайн! Сознание не отнесешь ни к природе мира желаний, ни к миру форм, ни к миру отсутствия форм. Оно — ни небожители, ни нага, ни яма, ни гандхарва, ни асура, ни гаруда, ни кимнара, ни махорага. Оно не основывается на мире восприятия ухом, языком, или умом. Нет в нем ни видения, ни видимого. Почему? Сознание, особенности которого подобны пустому пространству, превосходит как индивидуализацию ("разделения"), так и неиндивидуализацию. Причина в том, что, поскольку природа [сознания] та же, что и у пустого пространства, она едина с Сознанием ("сердцем"); поскольку природа идентична с Сознанием, она идентична с просветленностью. Таким образом, О, Повелитель Тайн, эти три — сознание, особенности пустого пространства и просветленность — одинаковы ("недвойственны"). [Сознание и просветленность] коренятся в духе сострадания и полностью обладают мудростью средств [спасения]. О, Повелитель Тайн! Я проповедую учение таким образом для того, чтобы все бодхисаттвы, чье бодхичитта (просветленное сознание) ясно и чисто, постигли свое сознание. О, Повелитель Тайн! Если какой–либо мужчина, или женщина захотят постигнуть это, им следует постигать свое сознание таким образом. О, Повелитель Тайн! Постичь свое сознание значит понять, что сознание не определимо в причинно обусловленных [понятиях, — будь то] цвета, формы, объекты, вещи, восприятия, умопостроения, предрасположенности, ум, "я", "мое", субъекты привязанности, объекты привязанности, чистое состояние, органы чувств, ощущения и прочее. О, Повелитель Тайн! Это учение чистого бодхичитта бодхисаттв именуется предварительным путем очищения Дхармы"»[203].

Пояснение: Такие слова, как «без особенностей», «подобно пустому пространству», «ни сине, ни желто» ясно предполагают необусловленную Истину Дхармакая, Подобия, или Единого Пути. Будда объясняет это учение, как «предварительный путь очищения Дхармы». В Да–чжи Ду[–лунь] это названо «первым шагом вступления на Путь Будды»[204]. Здесь имя Будды указывает на Будду Мандалы, Махавайрочану в Алмазном Приделе. В откровенных [буддийских] учениях эта [необусловленная Истина] понимается, как высший принцип мудрости, [определенный] Дхармакая; но, если подходить с позиций Сингон, то это всего лишь введение. Будда Махавайрочана и Нагарджуна ясно выразили этот момент, так что не следует иметь на этот счет никаких сомнений.

Сутра продолжает: «То, что известно, как природа пустоты, свободно от чувственных восприятий и их объектов, не имеет признаков и предметности; оно вне сферы беспочвенных рассуждений и подобно пустому пространству; оно свободно от мира существования и несуществования, и от всех условий; оно свободно от восприятий пяти чувств и сознания»[205]. Этот отрывок также проясняет природу Дхармакая Принципа.

[Учитель] Трипитаки Шубхакарасимха разъяснял: «Когда практикующие пребывают в этом сознании, они знают, что оно не есть уровень Чистой Земли Шакьямуни; видят далекое–далекое, вечное Тело Будды исходного пребывания, собрания бодхисаттв, отправляющих высшие практики. Те, кто занят подобными практиками, хотя они и достигли уровня равной просветленности, не в состоянии постичь ни одного [из проявившихся бодхисаттв]. По этой причине [учение] названо «тайным»[206]. Будду, утверждающего этот принцип, называют Вайрочаной из земли неизменно ясного сияния.

Учитель Чжи–и[207] из храма Гуо–чжин на горе Тяньтай в Китае эпохи Суй с помощью этого подхода практиковал созерцание прекращения и [ясного] видения (чжигуань) и обрел лотосовое самадхи. Взяв источниками [Сутру] Лотоса [Благого] Закона, Мадхьямика–карикаси [Да]–чжи ду[–лунь], он свел воедино положения школы Тяньтай. Описание этого учения приведено выше. Итог в гатха из четырех двустрочий:

Бодхисаттвы на предыдущих ступенях занимались беспочвенными размышлениями.

Опыт просветленности такого сознания все еще не истинный.

Единый Путь, необусловленный и без признаков, не имеет ни пятнышка;

Он раскрывает учение недвойственности бытия и небытия.

Когда отвергается и видение, и видимое, обнаруживается вечная основа спокойствия;

Когда истощается вся мысленная предопределенность, встречаешь [Махавайро]чану.

Подобно обширному пространству, он не знает двойственности тела и сознания.

Свободно приспосабливая себя ко всем существам, он вечно проявляет («изменяет») себя.

Спрашивают: «Можно ли рассматривать принцип Истинного Подобия, Единого Пути, или Единого Мира Дхармы, как абсолютного Будду?»

[Отвечаю:] «Нагарджуна сказал: "Единое Сознание Мира Дхармы невозможно определить ста отрицаниями, или тысячью утверждениями. Оно пренебрегает и срединной позицией [― сопряжением утверждения и отрицания]. Поскольку отрицает срединную позицию, то неидентично [названию] небес, [известному, как 'ни мысль, ни отсутствие мысли']. Не будучи идентичным с [названием] небес, оно выходит за все определения; как бы красноречив ни был человек, его слова закончатся, а размышления прекратятся. Такое понимание Единого Сознания все еще принадлежит области невежества и не входит в категорию истинной просветленности"»[208].

Девятое: Глубочайшее [сокровенное] сердце, постигающее свою не[изменную] само–природу.

При рассмотрении этого уровня можно выделить два подхода: явный и сокровенный. То, что очень глубоко — это океан, а высоко вздымающееся — гора Сумеру; то, что обширно,— это великое пространство, а длинное — период в одну кальпа. Период в одну кальпа может закончиться, пространство можно измерить; известно, что высота Сумеру — 160 йоджана, а глубина океана — восемьсот миллионов поджала. То, что близко к нам, но все же трудноопределяемо — наше сознание. То, что бесконечно мало, но все же пронизывает все пространство — это наш Будда. Наш Будда непостижим, а наше сознание—безгранично. [Такие известные математики, как] Цзяо Ли и Чжун И пришли бы в замешательство и оставили все попытки измерить их; остроглазые Ли Чжу и Анироддха[209] стали бы слепыми и не смогли бы их увидеть. Царь Ю потерял бы дар речи, [пытаясь определить их,] а Куа Фу[210] не смог бы угнаться за ними. Ни знания Хинаянистов («шраваков и пратьекабудд»), ни мудрость Махаянистов («бодхисаттв») недостаточна для того, чтобы постичь их. То, что действительно таинственно и непостижимо — это Будда, который есть наше сознание.

Потеряв из вида свое сознание, земные существа постоянно носятся по волнам Шести Путей Превращений. Однако, хоть единожды увидев первоисточник своего сознания, они обнаружат, что воды его прозрачны и неподвижны. Как ясная вода отражает неискаженные образы всех вещей, так и Будда, который есть их сознание, знает истинную суть всех вещей. Будучи в растерянности с этим принципом, земные существа неспособны освободить себя из круга превращений. Они отравлены до сумасшествия; они неспособны постичь собственное сознание.

Поэтому сострадательный Отец великой просветленности показал им путь к возвращению. Длина пути к возвращению — пятьсот йоджана; это [девятое] сознание — постоялый двор. Никакой постоялый двор не есть постоянное жилище. Они должны двигаться вперед, отвечая новым условиям. Двигаясь вперед и вперед, они не имеют постоянного места; они не неизменны («не имеют самоприроды»). Все вещи лишены собственной природы; [поэтому для человека возможно развиваться,] оставляя позади низкое и стремясь к благородному. По этой причине возможно выдвинуть такую высшую установку [школы Хуаянь], как «истинное подобие позволяет», либо — получать такие сокровенные наставления [школы Сингон], как «любой способен осознать высшую истину, поскольку он не неизменен». Будучи пробужденными от духовного застоя [в восьмом сознании] и поняв, что [восьмое] не есть высшее, они впервые развивают сознание, идентичное с природой пространства. Таким образом, [восьмое сознание,] в свою очередь, становится основой. Хотя это сознание — высшее достижение в сравнении с обретенным на предыдущих уровнях, при сопоставлении с последним сокровенным сознанием это лишь начало. Верно то, что «в тот миг, когда человек направляет свое сознание на просветленность, он обретает просветление»[211]. Прекрасная сила состояния Будды у подвижника — таинственна в тот миг, когда он направляет свое сознание на просветленность; все великолепные свойства проявляются впервые, а с Единого Сознания снимается покров. Когда он осознает это сознание, то приходит к пониманию, что троичный мир[212] есть его тело, а вся вселенная — его сознание.

Будда [Вай]рочана[213] на протяжении двух недель подробно излагал значение этого [сознания], после того, как впервые достиг просветленности, великому бодхисаттве Самантабхадра и другим. В то время он пребывал в украшенном лотосами приделе в стране, именуемой Мир Дхармы. Он проявил себя в семи местах и собрал восемь собраний для провозглашения Аватамсака–сутры. Он впервые вошел в сосредоточение, известное, как сагарамудра самадхи[214] и созерцал всераспространенность Природы Дхармы (дхармата).

Как солнце сперва осеняет самые высокие горные пики, пока весь мир все еще лежит во тьме, так он (Будда) просвещал тех, кто был наиболее продвинут, с помощью учения недвойственности сознания и Будды. Он учил, что в едином мгновении содержится бесконечное время, а в бесконечном времени — единое мгновение; что одно — это множество, а множество — одно, то есть, что во всеобщем содержатся частности, а в частностях –— всеобщее. Он иллюстрировал это бесконечно взаимозависимое соотношение времени и пространства, уподобливая их сети Индры[215] и слиянию лучей зажженных ламп. Закончил он изложение историей о молодом подвижнике по имени Судана, которого он побудил направить свой ум на обретение просветленности под руководством Манджушри и при наставлениях Самантабхадры, прилагал постоянные усилия к самосовершенствованию и посещал своих духовных друзей в более чем ста городах. Он учил, что практиковать одно действие значит практиковать все действия; что подавлять одно зло значит подавлять все виды зла; что, хотя полной просветленности достигают в тот миг, как решают стремиться к ней, или как совершенствуют свою веру, в практике необходимо подняться до Пяти Сфер Развития бодхисаттв[216]; и что, хотя свойства и сущность недвойственны, Десять Тел [Будды][217] должны равным образом вернуться к источнику (Будде Вайрочане). Таковы основные положения Аватамсака–сутры.

[Сокровенный подход:] Татхагата Махавайрочана говорил Повелителю Тайн: «То, что известно, как природа пустоты, свободно от чувственных восприятий и их объектов, не имеет признаков и вещественности; его не достигают беспочвенные разглагольствования, оно подобно пустому пространству; освободившись от мира бытия и небытия, ото всех условий и от объектов пяти чувств и сознания, следует развивать глубочайшее сознание, знающее о своей неизменной природе»[218].

Относительно сказанного «глубочайшее сознание, знающее о своей неизменной природе» учитель Шубхакарасимха говорил, что это объемлет все учение школы Хуаянь[219]. Причина в том, что намерение Хуаянь состоит в прояснении, после исследования Первопричины и взгляда на конец, того, что Мир Дхармы Истинного Подобия не остается неизменным, но проявляет себя в относительном виде.

На основе этого положения учитель Ду–шунь[220] составил такие трактаты, как Хуа–яньу–чжао чжи–гуань[221] и Фа–чжиэ–гуань[222], а его ученик Чжи–янь[223] наследовал своему учителю. Учитель Фа–цзан[224], ученик Чжи–яня, много писал о пяти главных учениях буддизма, например Чжи–гуэй[225], Гуань–му[226], комментарий к Аватамсака–сутре[227] и другое. Это — основные работы, разъясняющие суть учения школы Хуаянь.

Итог в гатха из шести двустрочий:

Ветер и морская вода едины; Царь Дракон испускает их одновременно[228].

Истинное подобие и самсара едины; обе принадлежат пику [Мира Действительности].

Тот, кто подобен ясному зеркалу [лунь–до–ли–хуа][229], раскрывает свою суть, функции и принадлежности.

Велик тот, кто объемлет [Троичный Мир:] материи, земных существ и будд.

Состояние взаимозависимости вещей продемонстрировано Глубоким Десятеричным взглядом[230].

Звуки приливного течения сагарамудра самадхи поглощают пять течений учения[231].

Все существующие вещи взаимосвязаны, подобно ячейкам сети Индры;

То же, что сокровенно и совершенно рассеяно, подобно лучам света ,— есть Сознание.

Практикование самадхи Хуаянь есть [действие, отправление которого включает] все действия.

Будда Вайрочана в Десяти Телах свободно проявляет себя во всех мирах.

Вступление в это святилище считается первым шагом к обретению состояния Будды.

Для обретения просветленности следует стремиться к практикованию Пяти Серий Сосредоточения[232].

В сутре объясняется: «Освободившись от мира существования и несуществования, ото всей обусловленности, ото всех объектов пяти чувств и сознания, следует развивать глубочайшее сознание, знающее, что оно не есть непреложно. Оно будет продолжать развиваться до состояния, равного буддам, подобным неизмеримому пространству. О, Повелитель Тайн! Будда проповедовал, что предварительное сознание, подобное этому, есть причина достижения состояния Будды. Это сознание свободно от загрязнений кармы, но может быть им подчинено»[233].

В Ваджрашекхара–тантре разъясняется: «Бхагаван, бодхисаттва Самантабхадра с полностью просветленным сознанием, пребывает в сердцах всех Татхагат. Татхагаты повсеместно присутствуют в мире будд, подобно [маслу в] кунжуте. Тогда все Татхагаты собираются на облаках, восседают в просветленном месте всех бодхисаттв–махасатгв, проявляют в подвижничестве тела обретения и пользования, изрекают различные [истины].

Добрые мужи! Что свидетельствует высшее, истинное просветление бодхи? Не зная истины всех Татхагат, претерпевать тяготы практик. Все бодхисаттвы возникают из просветленности всех Татхагат; иными словами — из аспхаранака–самадхи[234], когда все Татхататы являют свою сущность, Почитаемые разъясняют [об отсутствии отдельного] "я", [поучают], как надо практиковать, и что есть Истинная Суть. Излагая это, все Татхагаты возглашают бодхисаттвам одинаковые звуки различными ртами. О, добрые мужи! Пребывая в самадхи созерцания своего сердца, они читают [гатха] из мантр о самоприроде»[235].

В «Сутре об охранении страны» сказано: «Тогда Будда Шакьямуни изрек: "О, Повелитель Тайн! На протяжении неисчислимых, бесчисленных кальпа я собирал парамита, наконец провел шесть лет в суровых практиках, обрел ануттара–самъяксамбодхи и стал Махавайрочаной. Затем сел в собрании в окружении бесчисленных Нирманакая, подобно кунжутовому маслу пронизывающих все великое пространство. Все будды единым гласом восхвалили меня. О, добрые мужи! Как же вам искать истинное просветление? Наш Будда сказал: мы все — просты и невежественны, не ведаем, куда следует стремиться. Однако, из сострадания он поучает нас, обращаясь к каждому; следует слушать внимательно, ведь он говорит для тебя. Вообрази лунный диск на кончике своего носа, а в этом лунном диске — литеру хум. Если это удастся — на следующую ночь обретешь ануттара–самъяксамбодхи.

Добрые мужи! Если бы все будды в трех мирах десяти направлений могли стать буддами, не представляя себе литеры хум в лунном диске, этого предупреждения бы не было. По какой причине литера хум есть Врата Дхармы всего [сущего], драгоценный ключ к 84 тысячам Врат Дхармы? Хум — истинное тело Вайрочаны, мать всех дхарани, благодаря которым рождаются все Татхагаты. От Татхагат рождаются все бодхисаттвы. От бодхисаттв рождаются все живые существа. Посредством этого рождаются добрые корни мельчайших разделений всего сущего"»[236].

В «Трактате о сознании Бодхи» Нагарджуна писал: «Непросветленные состояния существования порождаются заблуждающимся мышлением; взаимоукрепляясь, они строят беспредельные загрязнения, [и человек, которому только предстоит обрести просветление], начинает странствовать по Шести Путям Превращений. Однако, когда он достигает просветленности, все замутненные мысли исчезают, как и многочисленные [загрязненные состояния] существования. Поэтому можно сделать вывод, [что любое состояние существования] лишено собственной неизменяемой природы. Сострадание всех будд, возникающее из предназначения, спасает все живые существа. Как определенное лекарство излечивает определенное заболевание, так различные учения Будды исцеляют заблуждающихся, поскольку виды их загрязненности различны. Как приходится оставлять плот, достигнув другого берега, так же [вынужденно] оставляют и учения. [У человека] нет неизменяемой природы. Когда прекращаются загрязненные мысли, первоисточник Сознания станет неподвижным, обретя все великолепные свойства, а эти великолепные свойства будут неисчислимы. Любой обладающий этим сознанием способен повернуть колесо учения, принеся пользу как себе, так и другим»[237].

И еще сказано: «Исходная просветленность с чистой природой повсеместно присутствует в троичном мире; то, что охватывает эти три — единая просветленность, величественный плод Единого Дхармакая. Отсюда название: Зерцало Всенаучающей Причины. Отчего же возникают три вида миров? Первый — мир живых существ; второй — мир форм; третий — мир мудрости истинной просветленности. Мир живых существ — мир природы изменяемых рождений; мир форм — земля зависимых прекращений; мир мудрости истинной просветленности — будды, бодхисаттвы. Отсюда — три; зеркало здесь — из ясных жемчужин. Обретя это зеркало приходят к полному успокоению, отражают в нем все вещи и видят их незамутненную чистоту. Постигают, что нет и не было всеприсущей причины; что все дхармы исходно чисты, просветленны и потому — равны»[238].

Спрашивают: «Считать ли высшим это [девятое] состояние сознания, укорененное в принципе Единого Сознания?»

[Отвечаю: На вопрос ответил] Нагарджуна, писавший: «В принципе Единого Сознания с сущностью, особенностями и функциями, использовано слово "один". Однако, этот "один" не есть "один [без второго, то есть Высшее]", но — просто знак, позволяющий последователю подстраивать себя под него. Таким же образом, "Сознание" в [Едином Сознании] не есть само "Сознание[–Истинное Подобие]", но просто знак, помогающий подвижнику ему соответствовать. Некое имя не есть мое [подлинное] имя, однако меня так называют. Хотя не я первый воспользовался им, оно указывает на меня. Имя дано мне, как если бы «я действительно был», но это «я» не есть «истинное я». Хотя я воспользовался словом «сам», говоря о себе, как если бы «я сам действительно был», это «сам» не есть «истинная самость». [Действительное — вне умственных рассуждений.] Оно глубоко, оно далеко. Такая высота духовного достижения все еще относится к непросветленному, а не к просветленному»[239].

Десятое: Сердце величественное, сокровенное и святое. [Гатха] из шести двустрочий:

Девять уровней развития сознания не имеют само–природы;

Чем глубже проникает [человек], тем основательнее [становится его сознание], и каждый уровень есть ступенька («причина») [перед следующим, высшим].

Будда Дхармакая изложил сокровенное учение Сингон;

Это — высшая истина, наитаинственнейшая и [неразрушимая], как алмаз.

Пять серий Сосредоточения и Пятеричная Мудрость[240], сущность Мира Дхармы и

Четыре его выражения — Четыре Мандалы[241] — раскрываются на этом [последнем уровне] сознания.

[Будды], многочисленные, как пылинки, есть будды нашего Сердца.

[Приделы] Алмазный и Чрева, [то, что едино и множественно одновременно,] подобно каплям морской воды, есть наше Тело.

Каждая знаковая мантра[242] представляет десять тысяч образов [во вселенной].

Каждый [вещественный символ], подобно мечу, или ваджре, [подразумевает] великую силу, им выражаемую.

В своей собственной природе мы полностью обладаем всеми прекрасными свойствами;

В этой жизни мы способны обрести наитончайшее и славное состояние Будды («подтверждение»).

В [Махавайрочана]–сутре сказано: «О, Повелитель Тайн! Бодхисаттвы, практикующие соответствующие действия по способу Мантраяны, есть все те, кто облечен неисчислимыми сотнями тысяч достоинств и мудростью, взлелеянной с глубокой древности; те, кто усовершенствовал мудрость средств, с помощью которых они отправляют свои практики»[243]. В этом отрывке славятся прекрасные качества бодхисаттв, впервые приблизившихся к учению Сингон.

И еще в той же сутре сказано: «В то время повелитель Вайрочана вошел в самадхи, известное, как "единство всех Татхагат и быстрая сила" и проповедовал о самадхи "сущностной природы Мира Дхармы", которое сам выразил так:

Я осознал то, что нерожденно;

Это — невыразимо в словах;

Оно свободно ото всех загрязненностей;

Оно превосходит обусловленность («причины и связи»).

Я знаю, что оно пусто, как пространство,

Я обрел мудрость видеть вещи такими, какие они есть.

Я свободен ото всех затемнений;

Я — наиреальнейший и безупречный»[244].

Строки коротки, но их смысл обширен. Тон слов может показаться легким, но мысли их глубоки. Поэтому трудно объяснять, кроме как лицом к лицу. В Сингон есть способы сосредоточения, учения о самадхи, например сосредоточение на Круге из Ста Слоговых Мантр, на Двенадцати Слоговых мантрах[245]; на Тридцати семи Святых и на Четырех Мандалах Алмазного Придела[246]. Все это—самое тайное самадхи, [которому учил] Махавайрочана Татхагата. Источники сведений слишком обширны, чтобы приводить их здесь в подробностях.

Как объяснил бодхисаттва Нагарждуна в «Трактате о сознании Бодхи», «После наблюдения всего этого, как может последователь Мантраяны обрести непревзойденное просветление? Ему следует знать, что по добродетельности Дхармы он пребывает во всепроницающем великом просветленном Сознании. Все живые существа — врожденные бодхисаттвы, однако их связывают узы алчности, ненависти и заблуждений. Поэтому будды великого сострадания, со своей мудростью умелых средств, учили их этой глубокой йоге сокровенного [буддизма] и побуждали каждого последователя представлять в своем внутреннем видении солнце и луну. С помощью этой практики каждый последователь познает свое изначальное сознание, которое чисто и прозрачно, подобно полной луне, чьи лучи пронзают пространство беспрепятственно. Этот способ также называется [йогой], «свободной от указания на просветленность», или «чистым миром Дхармы», или «морем высшего внутреннего видения (праджня–парамита) действительности». Это — та основа, на которой последователь может развивать все множество самадхи великой ценности. [Его изначальное сознание] подобно полной луне, ясной и незапятнанной. Отчего? Так как все живые существа обладают всепро–ницающим сознанием. Нам следует воспринимать наше собственное сознание в форме луны. Причина использования образа луны в том, что тело ясной луны то же, что у просветленного сознания. У луны есть шестнадцать фаз, которые идентичны шестнадцати великим бодхисаттвам, начиная с Ваджрасаттвы и кончая Ваджрамушти, как разъяснено в [сутре] йоги — [Ваджрашекхара–тантре][247].

Среди Тридцати семи Почитаемых каждый из Пяти Будд направлений выражает особую мудрость. Будда Акшобхья на Востоке — Мудрость Великого Круглого (совершенного) Зерцала, или Ваджра–Мудрость. Будда Ратнасамбхава на Юге — Мудрость Равной природы, или — Мудрость Абхишека. Будда Амида на Западе — Мудрость Проницательного Видения, именуемую также Лотосовой Мудростью и Мудростью Поворачивания Колеса Закона. Будда Амогхасиддхи на Севере — Мудрость Становления и делания, которую называют также Мудростью Кармы. Будда Вайрочана в Центре являет собой основу — Мудрость Дхармадхату. Из вышеуказанных Четырех Мудростей Будд рождаются Четыре Парамита–бодхисаттвы. Эти Четыре Бодхисаттвы: ваджра, ратна, дхарма, карма. Они — матери величайших научающих сил во всех Трех Мирах. Из природы сущности Мира Дхармы, запечатленной таким образом, проявляются Четыре Будды.

Каждый Татхагата четырех направлений окружен четырьмя бодхисаттвами. Вокруг Акшобхья на Востоке: Ваджрасаттва, Хэваджра, Ваджра–рага, Ваджра–садху. Вокруг Ратнасамбхава на юге: Ваджра–ратна, Ваджра–тэджа, Ваджра–лока, Ваджра–хаса. Вокруг Амида на Западе: Ваджра–дхарма, Ваджра–тикшна, Ваджра–хэту, Ваджра–бхаша. Вокруг Амогхасиддхи на Севере: Ваджра–карма, Ваджра–ракша, Ваджра–якша, Ваджра–дхара. Тридцать семь Почитаемых составляют: 5 Будд, 4 Парамита[–бодхисаттвы], 4 Окружающих, 8 научающих, а также 16 бодхисатгв Будд Четырех Направлений.

Шестнадцать значений пустоты, начиная с «пустоты внутреннего [духа]» (адхъятма–шуньята) и заканчивая «пустотой как отсутствия природы, так и самоприроды» (абхавасвабхава–шуньята), как говорится в Махапраджня–[парамита–]сутре[248], каждое соответствует этой серии шестнадцати. Сокрытой в сердцевине сознания всех живых существ остается часть чистой природы, совершенная сама по себе, суть которой утонченна, ярка и неизменна, даже если она проходит по Шести Путям Изменений. Она похожа на луну шестнадцатого дня [в темную половину месяца], когда та встречается с солнцем, и ее яркость тускнеет под солнечными лучами. После новолуния луна усиливает свое сияние день за днем, пока наконец не достигнет безукоризненного совершенства на пятнадцатый день. Таким образом, практи­кующему сосредоточение следует прежде с помощью концентрации на литере А вызвать сияние своего исходного сознания, а затем понемногу делать его отчетливее и ярче и проявить свою внутреннюю («нерожденную») мудрость.

Литера А представляет собой ту мысль, что все вещи исходно нерожденны.

В соответствии с «Комментарием к Махавайрочана–сутре»[249], у литеры А есть следующие пять значений: 1) А — просветленное сознание (бодхичитта); 2) Аа — практики, вызывающие просветление; 3) Ам — осознание просветленности; 4) Ах — нирвана; 5) Ах — мудрость, в совершенстве обеспеченная умелыми средствами.

И еще, в [Комментарии к] «Сутре Лотоса Благого Закона»[250] литеру А описывают, как открывание, указывание, прояснение и вхождение. Знак «открывание» подразумевает открывание видения знания Будды, то есть просветленного сознания. Это — первый звук А, означающий сознание Бодхи. Знак «указывание» подразумевает указывание на видение знания Будды. Это — второй звук Аа, означающий просветленные практики. Знак «прояснение» подразумевает прояснение видения знания Будды. Это — третий звук Ам, означающий подтверждение просветленности. Знак «вхождение» подразу­мевает вхождение в видение знания Будды. Это — четвертый звук Ах, означающий мудрость нирваны. Все вместе [четыре знака] образуют пятый звук Ах, означающий полную и совершенную мудрость умелых средств.

Вот гатха на литеру А, выражающая просветленное сознание:

Представляй: белый цветок лотоса с восьмью лепестками,

[над которым — полный лунный диск] размером в диаметре с предплечье,

[в котором] сияет серебром литера А.

Объедини свои дхьяна с праджня в алмазном сращении[251];

Нарисуй [в своем сознании] неподвижную праджня Татхагаты.

Те, кто понимает значения литеры А, должны сосредоточиваться на ней со всей решимостью; им следует созерцать совершенное, сияющее, Чистое Сознание. Тех, кто хоть мельком видел его, называют узревшими высшую истину (парамартха). Созерцающие ее постоянно вступают на первый уровень бодхисаттв. Если они смогут постепенно совершенствовать это созерцание, то смогут наконец увеличить [лунный диск], пока его окружность не превысит вселенную, а размеры не заполнят все пространство. Получив возможность свободно увеличивать, или уменьшать его, они непременно обретут всевключающую мудрость.

Практикующий йогу должен посвятить себя овладению Тремя Таинствами и Пятью Сериями Сосредоточения.

Три Таинства таковы: таинство тела — делать мудра и вызывать присутствие священных предметов сосредоточения; таинство речи — втайне возглашать мантра, произнося их отчетливо, без малейших ошибок; таинство сознания — быть погруженным в йога, удерживать свое сознание в цельности, подобно ясной, чистой и полной луне, сосредоточиваясь на просвещенном сознании.

Пять Серий Сосредоточения таковы: иметь внутреннее видение Сознания; созерцать просветленное Сознание; видеть просветленное Сознание в форме ваджра; проявить непревзойденную просветленность и обрести алмазное тело, подобное ваджра. Когда подвижник усовершенствуется в Пяти Сериях Сосредоточения, только тогда станет он Телом Самого Сокровенного. Тогда его сияющее пребывание станет всепроницающим Телом и Сознанием, таким же, как у будд десяти направлений. Есть частные различия в способах практикования и во времени, необходимом для окончательного осознания; однако, как только подвижник обретет просветленность, он очутится в сферах, где неизвестны временные различия между прошлым, настоящим и будущим. Воистину, сознание обычного человека подобно цветку лотоса, которому еще только предстоит раскрыться, а Сознание Просветленного — полной луне. Когда усовершенствуется это созерцание, подвижнику станут видимы чистые и нечистые земли в десяти направлениях, все живые существа на Шести Путях Превращений, последователи Трех Колесниц, создание и разрушение миров в трех отрезках времени, различия кармы всех живых существ, деяния бодхисаттв на уровнях, предшествующих просветленности, будды трух времен. Проявив Тело Самого Сокровенного, он осуществит обеты бодхисаттвы Самантабхадра[252]. Поэтому в Махавайрочана–сутре сказано: «О таком истинном сознании проповедовали будды прошлого»[253].

Спрашивают: «Ранее говорилось, что последователи Второй Колесницы из–за своей привязанности к дхарме[254] неспособны достичь состояния Будды. Теперь же поощряется практикование самадхи просветленного сознания. [Не есть ли это практикование разновидностью привязанности?] В чем различие?»

Отвечаю: «Последователи Второй Колесницы привязаны к дхарме; осознав принцип [несуществования постоянного "я"], они позволяют себе погрузиться в состояние пустотной успокоенности на долгие кальпа. Даже после того, как они разовьют стремление к обретению сознания Махаяны, они остаются в состоянии смущения неисчислимые кальпа. Поэтому такими учениями следует пренебрегать, на них нельзя полагаться. Последователи же Мантраяны уже отринули приверженность к вере в постоянство "я" и дхармы. Хотя они способны постичь, что есть истинная мудрость, они неспособны проявить всеобъемлющую мудрость Татхагаты из–за своей разделенности с ним с безначального начала. По этой причине они искренне стремятся к верному пути, практикуют серии сосредоточений и переходят из разряда обычных людей в состояние Будды. Собственно, именно это самадхи позволяет им проникнуть в сущность всех будд, обрести внутреннее видение Дхармакая всех будд, ввести себя в Тела Самоприроды, Обретения и Использования, Проявления и Превращения Будды Махавайрочана. Поскольку вы еще не осознали этого, настоятельно рекомендую вам практикование этого самадхи».

В Махавайрочана–сутре сказано, что «достижение цели подвижником (сиддхи) рождается из Сознания»[255].

В Ваджрашекхара–тантре говорится, что «когда бодхисаттва Сарвасиддхартха впервые сел на алмазный трон и был готов постичь непревзойденный Путь, он получил от будд наставления об этом Сознании и стал способен достичь последней цели»[256].

Сегодня люди, если будут практиковать решительно и в соответствии с наставлениями, могут в равной мере немедленно реализовать самадхи, сидя в сосредоточении, и, таким образом, ввести себя в Тело Самого Сокровенного.

Также в Махавайрочана–сутре сказано: «Если [человек осознает], что в нем недостаточно сил для служения другим, ему следует, в соответствии с учением, просто сосредоточиваться на просветленном сознании, ибо Будда говорил, что в этой практике содержатся силы, которые можно обрести, практикуя десять тысяч действий, и которых достаточно для всех прочих священных практик»[257].

Поскольку просветленное сознание включает в себя все достоинства будд, если [человек] проявит их путем дисциплинирования и реализации, то станет предводителем всех. Если он вернется к основе, то обнаружит себя в таинственной и славной Земле, где сможет немедленно отправлять деяния Будды. Вот гатха просветленного сознания:

Если человек, стремясь к мудрости Будды,

Вступает в просветленное сознание,

То в теле, данном ему отцом и матерью,

Он быстро осознает великое состояние Будды[258].

Спрашивают: «Хотелось бы знать значение строк гатха, приведенной вначале».

Отвечаю: «Положения Сингон трудно постичь, хотя бы и провел над ними немало времени, так как каждый звук, слог, слово, фраза и предложение мантр переполняют бесчисленные значения. Каждый слог выражает три вещи: звук, знак и истинно сущее. В нем есть также два аспекта: форма и значение. В каждой фразе заключены два набора значений: откровенное и сокровенное. Потому трудно объяснить их по–простому. Если их объяснять так, как полагается, люди со слабыми способностями усомнятся, или станут их поносить; в результате они могут возродиться среди проклятых, или попасть в ад. Поэтому Будда Нирманакая сохранял учения в тайне и не раскрывал их, а бодхисаттвы, их передававшие, не обсуждали их открыто. Именно в этом смысле говорится в Ваджрашекхара–тантре: "Это учение самадхи, передававшееся Буддой Махавайрочана, не должно быть разъясняемо — ни единое слово — тем, кто не получил абхишека. Что касается обрядов и мантр, используемых во время сосредоточения на священных предметах, то подвижник не должен говорить о них даже своим посвященным сотоварищам. Если же он допустит это, то может умереть молодым, или вызвать много бедствий в своей жизни, а в следующей жизни попасть в ад"»[259].

[Спрашивают:] «Мы примем близко к сердцу то, о чем ты говорил, и не нарушим правила. Мы вновь хотели бы просить тебя разъяснить гатха, приведенную вначале». [Отвечаю: «Первые две строки,] "Девять уровней развития сознания не имеют само–природы; Чем глубже проникает человек, тем основательнее становится его сознание, и каждый уровень есть ступенька перед следующим, высшим" показывают, что сознания от первого до девятого, еще не достигли окончательного плода становления Буддой. Девять сознаний — это от "Сердца низших людей, подобных баранам [в своих желаниях]" до "Глубочайшего сокровенного сердца, постигающего свою неизменную само­природу". Первое сознание указывает на тех, кто погряз исключительно в злодеяниях и не практикует ни капли добра. Второе относится к обычной человеческой жизни; третье — к жизни сторонников внешних путей, к тем, кто отвергает этот мир и надеется возродиться на небесах, но кто в конечном счете попадет в ад, несмотря на свои поиски спасения. Эти три относятся к неразвитым умам и не могут называться действительно углубленными сознаниями. Сознания после четвертого именуются "обретающими священный плод". Среди этих шести четвертое и пятое относится к Хинаяне; шестое и последующие — к Махаяне. Среди тех, что относятся к Махаяне, шестое и седьмое — обретения Колесниц Бодхисаттв; восьмое и девятое — Колесниц Будд. Каждая из этих Колесниц, пусть она и обещает дать учение, ведущее к становлению Буддой, при сравнении со следующей Колесницей обращается в бессмысленную болтовню. Ни одна из них не неподвижна; поэтому введено понятие "отсутствие само–природы". Ни одно из сознаний не может рассматриваться, как окончательное, но каждое считается основой для перехода на более высокое. Поэтому сказано "чем глубже проникает человек, тем основательнее становится его сознание".

Следующая строка "Будда Дхармакая открывает Сокровенный Буддизм Сингон", указывает на провозвестника буддизма Сингон. Семь учений, со второго по восьмое, излагаются Буддой Нирманакая в теле обретения, и пользования ради блага других. Сокровенное учение Сингон, тайная сокровищница, данная в двух сутрах[260], раскрывается Дхармакая Махавай–рочана Буддой ради собственной радости, покуда он пребывает в священном храме алмазного Мира Дхармы, святом дворце Сингон, в обществе Четырех Дхармакая Будд, четырех своих свойств. Это хорошо изложено в Ши–ба–хуэй чжи–гуэй[261] и других работах. Я больше не буду приводить цитат.

Следующая строка "Это — высшая Истина, наисокровеннейшая и несокрушимая, как алмаз" показывает, что учение Мантраяна есть конечная Истина, превосходящая все прочие учения».