ДЗИДЗО МИЛОСЕРДНЕЙШИЙ

Рассказы из Дзидзо Босацу Рэйгэнки

Ёсико Курата Дикстра[1]

Вера в Дзидзо[2] продолжает жить в современной Японии. Многочисленные деревянные и каменные статуи Дзидзо стоят на территории храмов, в святилищах, расположенных в частных садах, на городских перекрестках и по обочинам дорог у отдаленных деревень, охраняя путешественников[3]. Вера в этого бодхисаттву глубоко пронизывала духовную жизнь японцев на протяжении многих столетий. Культ Дзидзо в Японии сохраняет определенные характеристики, явно присущие древнему Китаю, однако специфичные для Японии условия повлияли на развитие и формирование привнесенного верования. Перед тем, как мы приступим к описанию черт, характерных для культа Дзидзо в Японии, рассмотрим вкратце китайский вариант этого верования.

Считается, что Дзидзо трансформировался из Притхиви, индийской богини, персонифицировавшей землю[4]. Как и когда эта концепция была привнесена в Китай -неизвестно. Китайское верование в Ди-цзан (Дзидзо) обычно ассоциировалось с такими буддийскими писаниями, как Да-чэн-да-цзи-ди цан-ши-лунь-цзин[5] (Дзюрингё) и Ди-цзан-пу-са-бэнь-юань-цзи[6] (Хонганкё), написанными, по мнению большинства исследователей, скорее, в Китае, нежели в Индии. Другая буддийская работа, Цзин-ган-санъ-мэй-цзин[7], описывает Дзидзо, как бодхисаттву, помогающего тем живым существам, которые продолжают пребывать в сомнении даже после того, как они услышали истинное учение Махаяны, дабы они также возродились в Чистой Земле. Также, там говорится, что те, кто полностью сосредоточиваются на его имени, смогут преодолеть все препятствия и трудности с помощью великого милосердия этого бодхисаттвы. Здесь Дзидзо уже отчетливо предстает, как спаситель в последние, наиболее критические моменты человеческой жизни, непосредственно перед смертью.

Как развитие этой концепции, Дзюрингё описывает Дзидзо появившимся на долгий период между уходом Будды Шакьямуни и пришествием Майтрейя, или Мироку, Будды будущего. Наиболее эффективно Дзидзо функционирует в период Конца Закона, или маппо[8]. Далее в Дзюрингё говорится, что он обладает чудесными силами и появляется с юга. Он принимает различные формы, включая принадлежащие шравакам, или служителям, или даже Янь ло вану[9], или Эмма-о, Судье Ада, поэтому способен помогать тем, кто попадает в ад.

В танском Китае, после появления Чжанъ-ча-шанъ-э-е-бао-цзин[10] и Ди-цзан-пу-са-бэнъ-юанъ-цзш, верование в Дзиидзо стало особо распространенным среди простого народа. В первой работе особо подчеркивался его культ, а способность выручать грешников из ада пропагандировалась во второй. Во второй же была впервые представлена возможность спасения для женщин.

Большинство статуй Дзидзо, обнаруженных в пещере Лун мэнь[11], были созданы в начале периода Тан, и многие надписи на них выражали надежду, что усопшие члены семейства обретут возрождение в Чистой Земле на Западе. Это напоминает нам историю в Ди-цзан-пу-са-бэнь-юанъ-цзин о том, как сыновняя почтительность одного из ревнителей к почившей матери помогла ей выбраться из ада. Таким образом, культ Дзидзо был тесно соотнесен с традиционно китайской почтительностью к семье и ее почившим членам. В соответствии с этой работой, люди, противящиеся и не подчиняющиеся своим родителям, будут наказаны природными бедствиями. В Ди-гран-пу-са-цзин (текст из Дунь хуана)[12] говорится, что Дзидзо появится и заберет своих почитателей в их последние мгновения, чтобы они смогли переродиться в Чистой Земле на Западе. Все это происходит по причине их преданности, так как они творили статуи Дзидзо, возглашали его имя и переписывали сутры, в которых говорилось о нем. Как сказано в этой работе, Дзидзо живет к югу от горы Сумеру, он спускается в ад и восседает рядом с Янь ло ваном, защищая интересы мертвых. Этот взгляд ближе изложенному в Да-чэн-да-цзи-ди-гран-ши-лунь-цзин, где Дзидзо иногда даже отождествляется с Янь ло ваном. Это слияние Дзидзо и Янь ло вана в конце концов стало ассоциироваться с даосской концепцией Десяти Царей[13]. Отсюда стало считаться, что поклонение Десяти Царям и Дзидзо делает спасение возможным.

К концу периода Тан появились различные истории, повествующие о том, как Дзидзо обращается к Янь ло вану с просьбой отпустить грешников из ада, что отражало слияние буддийских и даосских идей. Статуи, обнаруженные в Цянь фа тун (Пещере Тысячи Будд)[14] в Дуньхуан изображают Дзидзо в центре, а по его бокам стоят по пять из Десяти Царей. Эти изображение были созданы Ван Цяочжи в период Сун ради упокоения душ умерших. Позже, с написанием Юй-сю-ши-ван-шэн-ци-цзин[15], где объяснялась необходимость подношений Десяти Царям, появилась и Ди-цзан-пу-са-ши-чап-жи[16]. В ней сказано, что человек может избежать грехов и ада на тысячу кальп, если будет представлять себе Дзидзо рядом с Тай шань фу цзюнем[17] в двадцать четвертый день месяца. По даосскому учению, Тай шань фу цзюнь контролирует человеческие души и собирает вместе духов умерших.

К концу династии Сун, Чан Цзиньцзи составил Ди-цзан-пу-са-сян-лин-янъ-цзи[18] . Эта работа включает чудесные истории о Дзидзо с различными элементами предыдущих верований в этого бодхисаттву, а также содержит всякие истории о людях, избежавших ада благодаря его помощи. Некоторые возрождаются просто на небе, другие - более конкретно, на небе Тушита Майтрейи. В одной из историй Дзидзо расположен как бодхисаттва рядом с Майтрейей. В других рассказах описывается избавление страдающих родителей из ада, а в некоторых случаях Дзидзо занимает место этих родителей, чтобы избавить их от опасности. Все эти чудеса становятся возможными благодаря добродетельным деяниям поклонников Дзидзо, которые создают картины и статуи этого бодхисаттвы.

По одной старой легенде, первая статуя Дзидзо была привезена в Японию во времена правления императора Сёму (правил 724-49) и была помещена сперва в Татибанадэра, а позже в Хорюдзи. В дополнение к легендам и устным преданиям о Дзидзо мы знаем, что японские монахи и ученые были знакомы с этим бодхисаттвой еще раньше, поскольку некоторое количество имеющих к нему отношение сутр было скопировано в период Нара. Эти сутры включают в себя Цзин-ган-санъ-мэй-цзин, Да-фан-гуан-ши-яунъ-цзин (скопирована в 790 г.) [19], Да-чэн-да-цзи-ди-цзан-ши-лунъ-цзт (скопирована в 738-739 гг.) и Ди-цзан-пу-са-цзин (вероятно - Хонганкё), скопирована в 738 и 747 гг. Похоже, что позже бьша также скопирована Ди-цзан-пу-са-то-по-ни-цзин[20]. Однако, труды, имеющие отношение к верованию в Десять Царей и в Дзидзо, такие, как Юй-сю-ши-ван-шэн-ци-цзин, не обнаружены среди этих скопированных сутр[21].

Запись в Тодайдзи Ёроку[22] указывает на то, что статуя Дзидзо с надписью, датируемой 747 годом (Тэмпё 19.2.15) стояла в лекционном зале Тодайдзи; скорее всего, в Японии были и более ранние статуи Дзидзо, однако пока этому не обнаружены конкретные подтверждения.

Позже в Рейки[23] (822), самом раннем японском собрании сэцува, появилась история, возникшая, очевидно, под влиянием китайских произведений. В ней говорится о том, как Фудзивара Хиротари умер, попал в Страну После Смерти, увидел там свою страдающую жену, умершую ранее, а затем вернулся к жизни с помощью Дзидзо. Здесь Дзидзо идентифицируется с Эмма-о, и то же самое мы находим в Дзюрингё. После возвращения Хиротани к обычной жизни, он подал прошение относительно своей усопшей жены, переписав Лотосовую Сутру, как ему предложил Дзидзо. Этот рассказ включает типичные элементы традиционной системы Дзидзо, такие как рекомендации достойным скопировать сутру и вызволение грешников из ада. В позднейшей Монтпоку Дзицуроку[24] отмечается, что сутры о Дзидзо хранились, его статуи делались, а церемонии по усопшим проводились в Сэйрёдэн императорского дворца.

С распространением идеи маппо, людей, которых волновал вопрос их настоящего и будущего освобождения, все больше и больше впечатляла роль Дзидзо, появлявшегося и действовавшего с целью спасения грешников именно в период упадка. Эти люди желали исповедоваться в своих прегрешениях и искупить их до своей смерти, дабы обеспечить свое спасение, поэтому кэка[25], или ритуалы раскаяния, часто проводились в честь различных будд и бодхисаттв, включая Дзидзо. По Энгисики[26], Дзидзо-кэка проводились каждую весну и осень в Касёдзи; в Фусорякки также упоминаются подобные службы.

Ранние изображения и статуи Дзидзо в целом представляют нам облик монаха. В период Хэйан Дзидзо иногда изображался с мани, или шаром из драгоценного камня в левой руке; правая была поднята до уровня плеча и образовывала мудра сэмуи-ин[27], с ладонью, повернутой от себя. В позднейшие периоды большинство статуй Дзидзо были с мани в левой руке и кикхара, или посохом, в правой, в соответствии с правилами и образцами, указанными в Дзидзо Босацу Гики[28].

Именно в период Хэйан верование в Дзидзо стало принимать характер, специфический для Японии, как это отражено в литературных произведениях того времени, включая различные сборники сэцува, такие как Нихон Одзё Гокуракуки[29] (984) и Хоккэ Гэнки[30] (1043). Среди подобных работ вера в Дзидзо особенно отразилась в Кондзяку Моногатари[31], самой большой коллекции сэцува. Тридцать два из ее рассказов относятся в основном к Дзидзо и показывают, что его культ уже распространился по стране среди всех социальных слоев того времени. Большинство, историй Кондзяку о Дзидзо обнаруживаются также в другой коллекции сэиува, а именно - Дзидзо Босацу Рэйгэнки[32], которую составил Дзицуэй из Миидэра в середине периода Хэйан. Поскольку точные даты составления Кондзяку и Рэйгэнки все еще остаются неустановленными, неизвестно, воздействовало ли Рэйгэнки на Кондзяку, или наоборот. Все же, истории о Дзидзо в этих двух сборниках обладают сходными знаменательными чертами, помогающими нам создать общее представление о веровании в Дзидзо в период Хэйан.

Рэйгэнки содержит различные истории, подобные помещенным в китайском собрании о Дзидзо - Ди-цзан-тгу-са-сян-лин-янъ-изин, составленном Чан Цзиньцзи в эру Сун. Считается, что исходная версия Рэйгэнки датируется серединой периода Хэйан, хотя дошедшая до нас копия в двух свитках была написана лишь в период Муромати. Она содержит двадцать пять историй, в которых описаны чудесные события, связанные с Дзидзо, хотя дошедшая до нас копия в двух свитках была написана лишь в период Муромати. Она содержит двадцать пять историй, в которых описаны чудесные события, связанные с Дзидзо. Люди встречали Дзидзо при жизни (I:3, 5 & 6); его почитатели освобождались из ада и с его помощью возвращались к жизни (I:4, & 8; II:3 & 5); женщина родила ребенка после того, как ей приснилось, что Дзидзо вошел к ней во чрево (II:6).

Что касается историй о Дзидзо в Кондзяку и в Рэйгэнки, то можно отметить, что некоторые упоминают произведения о Десяти Царях и говорят о поклонении Дзидзо по восемнадцатым и двадцать четвертым дням месяца. Этот Дзидзо эннити[33] 24-го каждого месяца возник, вероятно, из концепции, обнаруживаемой в Ди-цзан-пу-са-ши-чжай-ци. Традиционно восемнадцатый день месяца принадлежал Каннон. Однако, почитание Дзидзо в этот день упоминается в японской версии Сутры о Дзидзо и Десяти Царях, Буссэцу Дзидзо Босацу Хоссин Иннэн Дзюокё[34], произведении конца периода Хэйан, основанного, как считают, на китайском оригинале - Юп-сю-ши-ван-шэн-чи-цзт. Китайское верование в Десять Царей могло быть к этому времени уже привнесено в Японию, так что, вероятно, японская версия Сутры Дзидзо/Десяти Царей была написана до составления Рэйгэнки и Кондзяку[35]. Среди характеристик верования в Дзидзо/Десять Царей, которые мы обнаруживаем в этих двух произведениях, наибольшее ударение делается на возможность обретения благ в этой жизни. Японская версия этой сутры также отражает эту тенденцию того времени и поощряет поклонение Дзидзо в его эннити, обещая долгую жизнь. Однако, другая черта этих двух трудов, присутствующая и в Ди-цзан-пу-са-изин (текст из Дуньхуана),- та концепция, что Дзидзо придет с юга в момент смерти человека и отведет его в Чистую Землю Майтрейи, или Мироку. Такая помощь гарантируется, если всего лишь раз подумаешь о Дзидзо, произнесешь его имя, или создашь его статую.

В добавок к этим моментам, разделяемым китайским верованием в Дзидзо, Рэйгэнки и Кондзяку открывают несколько особенностей, специфичных для Японии. Многие поклонники Дзидзо в японских повествованиях описываются возглашающими Лотосовую Сутру; эта черта впервые подмечена в Рёики Ш:9, а позже стала особо выпуклой. Она редко встречается в Китае, хотя есть один пример в Ди-цзан~пу-са-сян-лин-янъ-цзи. Дальнейшее исследование этой особенности в японских легендах показывает, что от Дзидзо ожидают функционирования, подобного Каннон,- бодхисаттвы, теснейшим образом связанного с Лотосовой Сутрой ее заслугами и достоинствами[36].

Как становится ясным из собраний сэцува того времени, включая Нихон Одзё Гокуракуки и Хоккэгэнки, почитание Лотосовой Сутры было широко распространено на протяжении периода Хэйан. Уверенность в эффективности этой сутры распространилась столь широко по причине чрезвычайно активной деятельности странствовавших монахов и проповедников школы Тэндай, которые позже оказали значительное влияние также и на почитателей Амида. Эти амидаисты проповедовали возможность попасть в Чистую Землю Амида посредством достоинств Лотосовой Сутры, равным образом, как и возглашением священного имя Амида[37]. Такое смешение различных верований было достаточно распространено в период Хэйан, поскольку ясно описано в сэцува, где говорится, как их протагонисты попадали в Чистую Землю Амида, на небо Тушита Мироку и на Тридцать Три Неба (Траястримша) достоинствами Лотосовой Сутры. Среди этого набора верований стремление к попаданию в Чистую Землю Амида достоинствами Лотосовой Сутры представляется сильнейшим. Можно попутно отметить, что это слияние верований в период Хэйан контрастирует с эксклюзивным направлением в буддизме Камакура, где учения школы Чистой Земли были лучше организованы и сконцентрированы на Амида, тогда как школа Нитирэн делала ударение лишь на Лотосовой Сутре, исключая все прочие верования.

Существовало несколько причин такого слияния в период Хэйан верований в Амида и в Лотосовую Сутру, Одной из таковых могла являться сама Лотосовая Сутра. Эта махаянская сутра содержит идеи об имени Амида и о попадании в Чистую Землю на Западе. Другая причина состоит в том, что в самой Лотосовой сутре заявляется, что этот труд приобретает особую ценность в период упадка, а распространение концепции маппо безусловно придало ей популярности. Люди искали обретений в этой жизни, а также освобождения в будущем. Удовлетворяя эти стремления, Каннон, тесно связанная с Лотосовой сутрой, являлась идеальным бодхисаттвой, появлявшимся в этой жизни, исполнявшим земные желания почитателей и даже доставлявшим их в Чистую Землю Амида. Таким образом, концепции Лотосовой сутры, Каннон и Амида совместно привлекали внимание и поклонение народных масс того времени.

Как неоднократно описывается в историях о Дзидзо в Рэйгэнки и в Кондзяку, Дзидзо также появится в этой жизни и поможет невежественным живым существам в век упадка. Он будет направлять своих почитателей так, что те не попадут в ад, и он даже спасет тех, кто уже попал туда. Эти характеристики Дзидзо, как спасителя, параллельны характеристикам Каннон. Достоинства Лотосовой сутры и конечная цель этих двух бодхисаттв заключались в том, чтобы помочь поклонявшимся им возродиться в Чистой Земле Амида.

Таким образом, нетрудно понять, отчего культ Дзидзо был так тесно соотнесен с Лотосовой сутрой, отчего его так широко приняли японцы того времени и почему статуи Дзидзо и Каннон часто стоят по бокам Будды Амида. То, что Дзидзо станет защищать читавших Лотосовую сутру и функционировать подобно Каннон,- идея, неоднократно появляющаяся в более поздних собраниях сэцува, таких, как Кокэн тёмондзю (1254), Хоссинсю (1214) и Сясэкисю (1279) в период Камакура.

Вера в Дзидзо продолжала развиваться в Японии и в средние века. Как и в ранние времена, он должен был появиться в период маппо, что становится ясным при чтении собрания сэцува под названием Сидзю Хяку Инпэнсю[38] (1257). Если ранее считалось, что Дзидзо жил на юге, или на горе Карада, то в период Камакура стали считать, что он пребывает в Шести Приделах[39]. В Сидзю Хяку Иннэнсю об этом говорится особо, причем дается отсылка к сутре под названием Рэнгэ Саммайкё[40]; в этой поздней работе сказано, что Каннон в Траястримша вверила все живые существа Шести Приделов Дзидзо, и что этот бодхисаттва последовательно имеет шесть различных имен, по одному для каждого из Шести Приделов, в которых он появляется, остается и спасает живые существа[41]. Позже эта идея привела к практике изготовления изображений и статуй Року Дзидзо или Шести Дзидзо[42].

Учение о том, что Дзидзо появляется в Шести Приделах, понемногу привилась повсюду, особенно после того, как Одзёёсю[43] Гэнсина (984) оказало глубочайшее воздействие на современников своими яркими описаниями ада. Одзёёсю призывает их избегать нечистоты этой жизни и искать перерождения в Чистой Земле. Одновременно все более крепло осознание грехов и их последствий, в особенности среди людей, опасавшихся накапливания проступков в эру маппо. Такое восприятие естественно ассоциировалось с адом, или Страной После Смерти, а затем с Дзидзо, спасителем, который даже спасает грешников из ада. Когда появилось верование в то, что Дзидзо появляется в Шести Приделах, а особенности - в аду, его отношения с Эмма-о стали теснее. Чем чаще Дзидзо появлялся в аду, тем теснее он ассоциируется с Эмма-о. Наконец, стало возникать мнение, что Дзидзо и Эмма-о являются дотай, «одним и тем же телом»[44]. По Удзи Сюи Моногатари (1221), «Эмма есть Дзидзо...»[45], тогда как Хобуцусю (ранний период Камакура) заявляет, что Дзидзо станет Эмма-о, чтобы спасти грешников из ада[46]. Эти отношения напоминают нам, как в Китае Дзидзо ассоциировался с Тай шань фу цзюнь, описываемым в Ди-цзан-пу-са-ши-чай-цзи.

К тому времени китайское верование в Десять Царей в их отношении к Стране После Смерти стало схожим с японским. Часто исполнялись оккультные ритуалы, прославлявшие Тай шань фу цзюнь[47]; был построен специальный храм Акаяма Мёдзин, где отправлялись соответствующие действия. Было построено много залов Эмма, где висели картины с изображениями Десяти Царей[48]. Верование в то, что Дзидзо и другие будды и бодхисаттвы имело «одно и то же тело», отражает еще одно духовное направление в Японии того времени.

Мысль, что хондзи-буцу (истинные будды и бодхисаттвы) проявлялись, как различные японские божества, или суйдзяку-син[49], обрела широкую популярность и признание в религиозных и мирских произведениях того времени. В этой системе Дзидзо был вполне приемлем, став способным проявляться в таких формах буддийских божеств, как Эмма, Амида и Дайнити Нёрай. Таким образом, Дзидзо стал одним из самых популярных хондзи различных местных божеств, включая Атаго Мёдзин, Дайнити Мёдзин и Касуга Даймёдзин. В Сидзю Хяку Иннэнсю объясняются хондзи Будды и манифестировавшиеся божества в отношении с Дзидзо и Эмма[50] .

Качество Дзидзо, как спасителя, и его идентификация с другими буддами понемногу вызвало ассоциирование его с другим великим спасителем, Амида, Повелителем Чистой Земли, который должен появиться, чтобы принять своих поклонников в момент их смерти, и различные произведения того времени упоминают об этом развитии. «...Дзидзо, в особенности, имеет то же тело, что и Амида...», заявляется в Сясэкисю[51]. «У Дзидзо и Амида одно и то же тело, но разные имена. Поэтому возглашение имени Амида наверняка будет приятно Дзидзо...»,- учит Дзонкаку в Сёбуцу Хонкайсю[52].

Это слияние Дзидзо и Амида явилось естественным следствием, учитывая направления того времени в учении школы Чистой Земли, пропагандировавшемся Синраном. В его Кёгё Синее⁵ (1224) он цитирует Дзюрингё и утверждает, что величайшей необходимостью для грешников является раскаяние, без которого они попадут в ад, даже если станут монахами и будут вести жизнь аскетов. Синран подчеркивал, что милосердие Амида распространится даже на величайшего грешника, если тот раскается и произнесет святое имя. Спасение Амида закоренелых грешников соответствует помощи таковым со стороны Дзидзо в аду. По Сясэкисю, «Будда Шакьямуни ожидает, когда живые существа повзрослеют и станут готовы восхититься учением Трех Колесниц... Будда Амида также придет и получит своих поклонников в их последние мгновения, после того, как они накопят благодеяния, возглашая его имя. Однако бодхисаттва Дзидзо не ждет готовности грешников, или их последних минут. Он появляется в Шести Приделах в любое время и спасает любое живое существо, включая даже тех, кто никогда не вспоминал о нем»[53].

Хотя и Амида, и Дзидзо спасают даже величайших грешников, вышеприведенный отрывок указывает на различия между ними. Амида, в особенности с точки зрения Синрана, спасет любого, кто раскается и возгласит его имя. Однако Дзидзо не ставит условий и спасет даже тех, кто не затрачивает усилий, чтобы стать с ним связанным. Поэтому японцы того времени верили, что Дзидзо спасет их в любое время безо всяких условий, или оговорок. Поэтому бодхисаттва являл собою высшее милосердие, и, если кто-либо начинал верить в него, то непременно обретал спасение, поскольку даже величайшие грешники должны были быть спасены его добродетелью и состраданием, даже не прилагая усилий, чтобы поклоняться ему. Это, очевидно, одна из причин огромной популярности верования в Дзидзо.

Цель верующих в эпоху Камакура, полагавшихся на абсолютную милость Дзидзо, была самоочевидно мирской, приземленной и немногим отличалась от существовавшей в предыдущий период. Столь велико было желание долгожительства и процветания, что в Японии появилась поддельная сутра под названием Эммэй Дзидзокё[54], обещавшая долгую жизнь посредством добродетелей Дзидзо. Бесчисленные статуи и изображения Дзидзо создавались для того, чтобы исполнились самые различные желания, включая выздоровление, обретение здоровья и богатства. Эти картины и статуи также отражают ассоциирование Дзидзо с деторождением, как это указано в Дзюрингё[55]. Столь сильное полагание на сострадание Дзидзо сделало его очень популярным, как разновидность козла отпущения. Многие сэцува того времени и народные сказки описывали, как Дзидзо милостиво брал на себя чье-то бремя.

Типичную версию рассказа о «Дзидзо с грязными ногами» мы обнаруживаем в одном из собраний сэцува тех времен, Хобуцусю. Одна старая женщина поклонялась маленькой статуе Дзидзо и молилась об удачном урожае своего рисового надела. На следующее утро она обнаружила свое поле тщательно возделанным, а тут и там остались следы маленьких ног. Она поспешила домой и, как и ожидалось, увидела, что у статуи Дзидзо на ногах грязь[56].

Культ Дзидзо был также распространен среди воинов. Вовлеченные в непрерывные сражения и убийства, запрещенные буддийскими заповедями, они часто ощущали угрызения совести за свою греховную жизнь; соответственно, то, что Дзидзо обещал спасение даже для величайших грешников, значительно облегчало их душевное состояние. В дополнение, то поверье, что Дзидзо милостиво примет на себя их раны и повреждения, придало этому бодхисаттве колоссальную популярность в воинской среде. В одной истории из Татэйки (1371) описывается, как солдат спрятался в Зале Дзидзо в Мибу, бежав с поля боя в столице. Монах, являвшийся инкарнацией Дзидзо, появился в зале и был схвачен неприятелем вместо солдата. Позже люди обнаружили следы на статуе Дзидзо в зале, показывающие, что его крепко связывали[57].

Дзидзо был также популярен среди женщин, в особенности тех, кто регулярно посещал собрания Дзидзо-ко[58], проводившиеся в двадцать четвертый день месяца, как об этом записано в Каммон Геки[59] периода Камакура. На таких собраниях пожилые женщины молились о своем будущем спасении, а молодые просили о легком разрешении от бремени и о благополучии своих новорожденных. Поскольку Дзидзо отвечал за спасение женщин так же, как и мужчин, вполне естественно, что некоторые собрания были исключительно женскими. Даже в наши дни Дзидзо-ко проводятся в Канто и в северо-восточных областях Японии. В некоторых областях вместо ежемесячных собраний верующие собираются лишь во втором, седьмом и десятом месяце. В других местах они начинают собрание вечером двадцать четвертого дня шестого и десятого месяца. Интересно отметить, что собрания проводятся и в двадцать третий, и в двадцать четвертый день. Причина этого, вероятно, состоит в том, что, как считается, Дзидзо вознаграждает своих поклонников рано поутру, как указывается в Дзюрингё, а рассвет двадцать четвертого дня считается особо благоприятным. Те, кто не желает пропустить этот рассвет, собираются вечером предыдущего дня и проводят ночь, слушая рассказы о Дзидзо и рассказывая о нем сами, а иногда - просто сплетничая. Такие встречи, проводившиеся в честь Дзидзо, Амида и Каннон, были очень популярны среди простого люда, торговцев и горожан на протяжении периодов Муромати и Эдо, как об этом часто упоминалось в произведениях тех лет. Собственно, такие собрания функционировали, как общинные встречи вплоть до недавних времен.

Наконец, отношение Дзидзо к детям - еще одна характерная черта его культа в Японии. В японских историях Дзидзо часто появляется во сне верующего, как красивый молодой монах, или мальчик, или ребенок - черта очень редкая в китайской традиции[60]. В области японского искусства статуи и картины Дзидзо в основном представали в монашеском облике и имели гораздо больше человеческих черт, чем у других бодхисаттв. Возможно, это отчасти объясняется эстетическим вкусом хэйанских аристократов: Дзидзо часто сравнивается с красивым служителем, как, например, в Макура но Соси (1000). Красота и мягкость черт Дзидзо восхваляется в Эйга Моногапгари (1034).

По мере распространения культа, Дзидзо все чаще появлялся, как ребенок, или молодой мальчик, как, например, в историях Рэйгэнки и Кондзяку. Возможно, это шло параллельно синтоистскому направлению тех времен, когда много маленьких храмов основывались, как 'детские' по отношению к главным, или 'родительским' храмам. К таким младшим храмам относились, например Дзюдзэнси 'родительского’ Храма Кумано, Комори 'родительского' Храма Ивасимидзу и Хатиодзи 'родительского' Храма Гион. Божества этих 'детских' храмов часто рассматривались, как манифестации их хондзи, Дзидзо[61].

Концепция Дзидзо-ребенка развилась в верование о том, что Дзидзо будет защищать
детей, в особенности тех, кто умер до того, как услыхать учение Будды. Во многих
народных историях описывается, как Дзидзо защищает детей от жестоких демонических
посланников ада[62]. Знаменитая поэма о Дзидзо и Сай но Кавара ('Берег реки Сай') глубоко
трогала людей, в особенности тех, кто лишился своего ребенка[63].

Манифестация Дзидзо в детском облике возникла, возможно, из синтоистского и народного взгляда на детей. Существует долгая традиция, в особенности распространенная в ранний период истории Японии, когда боги говорят устами женщин и детей. Женщины-шаманы, действующие, как медиумы, а также взгляд на детей, как на мистические существа, создавали основу для подобной традиции. Янагита Кунио открыл подобные верования в северной Японии, где считается, что чудесный ребенок Дзасики Вараси ('Дитя из Гостиной') приходит к детям, которые его узнают, чего не скажешь о взрослых[64]. Умелые пропагандисты и проповедники избирали для Дзидзо детский облик ради популяризации его культа, поскольку человеческие сердца, известные своей любовью к детям, бывали тронуты появлением этого хрупкого, беззащитного и чудесного существа.

Ниже я даю перевод семи историй из Дзидзо Босаиу Рэйгэнки[65], в которых отражаются различные характеристики культа Дзидзо в Японии. Перевод выполнен по набору из четырнадцати книг, озаглавленных Сангоку Иннэн Дзидзо Босацу Рэйгэнки из библиотеки Университета Рюкоку. Дзицуэй является составителем первых трех книг; Рёкан[66] принял у него эстафету, как редактор остальных одиннадцати. Истории первых трех книг в основном короткие и стереотипные; остальные более длинные и диверсифицированные по сюжету и структуре, что отражает черты литературы позднего периода Муромати.

Из семи переведенных историй I:1 & 7 и II:9 & 12 говорят об авторе (Дзицуэй), начале Дзидзо-ко, о помощи Дзидзо во Дворце Эмма и о Шести Дзидзо; I:5 и II:10 отражают отношение верования в Дзидзо к верованию в Амида и Лотосовую Сутру; наконец, III:5 описывает, как Дзидзо занял место верующего в него,- одно из самых популярных сказаний.

Дзидзо Босацу Рэйгэнки

I:1 О том, как Дзидзо из Сёбодзи явился во сне настоятелю Дзицуэю

В шестой год эры Тёгэн (1033), во времена правления императора Го-Итидзё Дзицуэй увидел старую сломанную статую Дзидзо в главном зале Сёбодзи[67]. После того, как была закончена статуя Амида, он попросил монаха Мёсана[68] перекрасить статую, а также исправить у нее руки и лотосовое сидение. После этого Дзидзо следовало заменить в Сёбодзи, дочернем храме Миидэра[69].

Позже Дзицуэю приснилось, что у него на коленях сидит мальчик около десяти лет и, подняв свои маленькие ручонки, обнимает его за шею. Все еще пребывая во сне, Дзицуэй подумал о статуе Дзидзо. Мальчик сказал ему: «Разве ты не знаешь, что я - та статуя Дзидзо, которую сделала монахиня, жена бывшего настоятеля Миидэра?»

Дзицуэй увидел фигуру монаха с посохом в руке, стоящего близко от мальчика. «Что за человек стоит рядом с тобой?- спросил он. - Я не могу хорошо его рассмотреть, так как его лицо в тени, и стоит он против солнца».

Мальчик ответил: «Это скульптор, отремонтировавший статую. В результате этой связи я позволил ему следовать за собой.»

Дзицуэй посмотрел в направлении севера и увидел сотни и тысячи статуй Дзидзо, все - сидящие и повернутые лицом к югу. Он поклонился им, после чего проснулся.

Скульптор, человек твердой веры, исправил статую Дзидзо и благодаря этой легкой связи, которая потребовала совсем небольших затрат на краски и материалы, Дзидзо отблагодарил его таким образом.

В Кёфукукё[70] сказано: «Некоторые люди увлекаются напитками, мясом и пятью специями[71], идя наперекор истинному учению. Даже если такие люди соорудят буддийские статуи числом равным песчинкам [на берегу Ганга], вознаграждение им будет невелико. Однако человек, чья чистая и искренняя вера мала, как горчичное зерно, обретет много добродетели, сделав всего одну статую».

I:5 О том, как Мотиката получил чудесное откровение[72]

Воин по имени Мусасиноскэ Мотиката[73] жил в доме бывшего правителя Овари. Как человек своего сословия, Мотиката, естественно, любил воинские искусства, и, в то же время, совершал неблагородные поступки; тем не менее, он все же верил в Дзидзо. По восемнадцатым и двадцать четвертым дням каждого месяца он воздерживался от сакэ, мяса и женщин. Он соблюдал это воздержание, все свои мысли направляя на Дзидзо и посвящая себя религиозным практикам. Он неоднократно возглашал имя Дзидзо, даже давая выход брани и злости. Он старался отплатить за ту заботу, которой его окружала в детстве мать, посвятив себя пути последователей Икко и раздавая свое богатство и собственность.

Аскет хидзири по имени Тюдзицу[74] всегда полагался на Дзидзо и никогда не прекращал возглашать его имя. Одной ночью ему приснилось, что он встретил золотого Дзидзо, который сказал ему: «Завтра на рассвете я вновь встречусь с тобой в То-ин[75] к востоку от Роккаку. Человек, которого ты там встретишь, будет не кто иной, как я.» Как только Дзидзо окончил говорить, Тюдзицу проснулся.

И вот, на рассвете Тюдзицу пошел туда, куда ему был указано, и встретил Мотиката. Он поспешил к нему, поклонился и сказал почтительные слова. Мотиката счел это странным и спросил Тюдзицу, зачем он так поступает. Тюдзицу в деталях описал ему свой чудесный сон, увиденный предыдущей ночью.

Мотиката подумал: «Несмотря на мое загрязненное сознание, этот сон возник, вероятно, оттого, что я в эти дни сосредоточивался на Дзидзо. Воистину, я благодарен за то, что обрел такую встречу по столь значительному случаю.» Глубоко тронутый, он сказал Тюдзицу:

«Я - низкий и грубый человек, не достойный поклонения. Однако, поскольку сострадательный человеческий ум такой же, как и у Будды, нам не следует никого презирать, считая сознание другого ниже своего. Вероятно, твой сон возник благодаря моему постоянному поклонению бодхисаттве Дзидзо. Чтобы практиковать сыновнее почтение, я возглашал имя Дзидзо и соблюдал воздержание. Эти добрые поступки могут показаться мелкими и незначительными, однако, вероятно, они тронули сердце Будды.

«Как гласит обет бодхисаттвы Дзидзо, 'Если человек следует наставлениям своей матери, то станет пребывать в одном теле с Дзидзо.' Мой сострадательный ум и сыновняя почтительность такие же, как у Дзидзо - между ними нет никаких отличий. Если у человека глубоко искренний ум, он будет двигаться и, наконец, общаться с божественным сознанием. Этот ум считается таким же, как у Дзидзо. Поскольку ум и тело - одно и то же, мое тело - то же, что и у Дзидзо. Однако, увы, я все еще бесцеремонен и недостаточен в вере и практике. Я оставлю мир и обращу все свое внимание на обет Дзидзо.»

Сказав это, Мотиката немедленно обрил голову, оставил свое место и вступил на буддийский путь. Понимая тщету этой жизни и стремясь к вечному существованию, он стал членом школы Икко. Наконец, он скончался с твердой верой; он выглядел, как спящий, и говорили, что в то время дом окутали необычные облака; почти наверняка он возродился в Чистой Земле Амида.

I:7 О том, как Нинко провел первую церемонию Дзидзо[76]

Нинко[77] был учеником великого учителя Дзиэ[78] из Ёкава, школы Тэндай, и проживал в Гидариндзи[79]. Где-то в третьем году эры Дзиан[80], во время правления императора Го-Итидзё никто - ни благородные, ни простолюдины - не был защищен от эпидемии. Каждый дом был наполнен причитаниями из-за этого природного бедствия.

Глубоко тронутый этим, Нинко молился бодхисаттве Дзидзо: «Сказано, что ты дал обет защищать людей от болезней и прочих напастей на протяжении ста лет жизни. Если эта клятва - не пустой звук, спаси нас от беды».

В одну из ночей Нинко приснилось, что миловидный мальчик говорит ему: «Воистину, ты узрел преходящесть этого мира».

Нинко ответил: «Некоторые из тех, кого я видел вчера, уже ушли. Другие, еще живые утром, умирают вечером. Если человек наслаждается счастьем сейчас, позже он испытает страдание. Как может что-либо быть постоянным?»

Мальчик улыбнулся. «Не следует горевать по поводу жизненных страданий,- сказал он. - Было ли когда-нибудь время, когда бы страдания отсутствовали? Если человек желает освободиться от этих страданий хоть на короткий период, он должен собравшись со всеми мыслями отправлять церемонии Дзидзо. Тогда и он, и другие мирно перейдут в ясный свет Будды.»

Нинко проснулся и пошел к великому учителю Кодзё[81], скульптору, создававшему буддийские статуи, и попросил его сделать позолоченную статую Дзидзо. После того, как Нинко совершил для нее освящающую церемонию, он подготовил правила и процедуры для собрания и провел первую церемонию Дзидзо.

И служители, и миряне кланялись и молились Дзидзо. Все обновили свое отношение к Дзидзо, намерения у всех были одни и те же. Внезапно эпидемия прекратилась, и никто в храме не пострадал от болезни. Воистину, то был чудесный знак, поданный Дзидзо.

Новость распространилась, и люди соперничали друг с другом за право участвовать в церемониях. Всех тех, кому это удавалось, не коснулась болезнь; те же, кто был слишком горд, чтобы немедленно так поступить, столкнулись с несчастьем. Поэтому церемонии Дзидзо остаются столь популярными вплоть до сегодняшних дней.

Зло никогда не превосходит добродетель. Это очевидно доказывают распространившиеся в мире учения. Как можно сомневаться в чудесном Законе потустороннего мира? Никакое поклонение ему не будет чрезмерным.

II:9 О том, как Моритака из Комо вернулся к жизни[82]

Моритака[83] из Камо был по природе своей весьма милосердным человеком. Он никого не лишил жизни и совершал аскетические практики на двадцать четвертый день каждого месяца; более того, он постоянно занимался поклонением Дзидзо со всем своим сердцем.

В возрасте сорока трех лет он внезапно заболел и умер. Он быстро, как стрела падал головой вперед в яму. Яростно пылающее пламя проносилось перед его глазами, плач и крики отдавались в его ушах. Со всех направлений он чувствовал тряску, как будто небо и земля перемешались в одну кучу, а громадные горы рассыпались на куски. Совершенно потерянный, Моритака в отчаянии закричал.

Наконец, он, съёжившийся, очутился на судебном дворе дворца Царя Эмма. Много чиновников и прислужников царя стояли в должном порядке, двумя рядами на восток и на запад. Сотни и тысячи посланников-демонов кружились вокруг, образуя небольшие группки, как это делают люди на базаре. Моритака простерся на земле.

Затем появился прекрасный мальчик. Когда он приблизился, его нежные черты стали похожи на солнечные лучи, отражающиеся от стороны горы. Все чиновники и посланники-демоны простерлись и поклонились ему, говоря: «Снизошел бодхисаттва Дзидзо.»

Став перед Дзидзо, Моритака молитвенно сложил ладони и крикнул: «Великий милостивый бодхисаттва! Умоляю, спаси меня, как ты обещал!» Дзидзо ответил: «Во дворец Царя Эмма легко войти, но трудно выйти. Ты призван сюда из-за своих грехов. Все это - вне моей власти.» Затем Дзидзо остался стоять в молчании.

Однако, не желая бросать Моритака, Дзидзо сопроводил его до Царя Эмма и обратился к нему: «Этот человек установил со мной тесные отношения, как почитатель. Его только что призвали сюда,- пожалуйста, продлите его жизнь и верните его в землю живущих.»

Чиновник ответил: «Жизненный отрезок живых существ уже определен и сейчас невозможно его изменить. Так было решено специально, чтобы этот человек получил свою карму.»

Дзидзо заплакал и с грустью сказал: «Если Закон запрещает менять человеческую карму, тогда я приму на себя страдания этого человека. Пожалуйста, отправьте его домой.»

Царь Эмма и его чиновники удивились, услышав такое, и немедленно простили Моритака. Дзидзо преисполнился радости и, взяв Моритака за руку, вывел его наружу через ворота дворца. «Возвращайся в свою деревню,- сказал он,- почитай монахов, поклоняйся Будде и верь в Закон. И больше сюда не возвращайся.» Затем он отпустил его руку, и Моритака вернулся к жизни.

Обретя сознание, Моритака собрал всех своих домашних и родственников и рассказал им, что произошло.

Моритака перевернул новую страницу своей жизни и полностью посвятил себя Дзидзо. Говорили, что его рука источала тонкий аромат вплоть до смерти, так как ее держал Дзидзо во дворце Царя Эмма. Это - поистине благородная история.

II:10 Отом, как монаху-аскету был подан чудесный знак[84]

Монах Сёку[85] практиковал аскетизм на горе Сэбури в провинции Хидзэн на Кюсю. Сэбури находилась далеко среди других гор и была удалена от всех деревень; святые и отшельники жили там, днями напролет возглашая Хокэкё. Отшельники занимались очищением своих Шести Корней[86] - глаз, носа, языка, тела и сознания.

Монах Дзорэн[87] также жил там и читал Хокэкё утром и ночью на протяжении многих лет. Он был большим поклонником Дзидзо и молился ему как бодрствуя, так и во сне. Дзорэн подумал про себя: «Если человек не очистится от заблуждений своих прежних жизней, в чем польза для него проводить всю свою жизнь в учении?»

Когда ему исполнилось шестьдесят лет, он полностью постиг жизнь и смерть, а также быстроту преходящести. Со слезами на глазах он преданно молился перед Дзидзо, говоря: «Милосердный Дзидзо, я умоляю тебя открыть мне мои последние минуты.»

Одной ночью Дзорэн увидел сон, в котором мальчик сказал ему: «Если ты хочешь узнать о конце своей жизни, тебе следует взойти на гору Атаго.» Затем Дзорэн проснулся и, вспомнив о помощи Дзидзо, был глубоко тронут, и слезы покатились у него по щекам, как будто он умывался. Его ученики, увидев это, в изумлении спросили о причине, однако Дзорэн ничего не ответил. Он записал свой сон на кусочке бумаги и вложил его в коробку для сутр; затем он втайне ото всех ушел и стал подниматься на гору Атаго, покрытую белыми облаками.

Сам того не подозревая, он взошел на нее в двадцать четвертый день месяца. Он был очень благодарен за помощь Великого Святого и провел ночь, сидя на камне, лежавшем на вершине. Другие монахи увидели его там и спросили: Откуда ты пришел?» Дзорэн ответил: «С запада.» Монахи сжалились над ним и принесли ему еды.

Прошли дни и, как ни странно, Дзорэн ушел из жизни, сидя на том же камне двадцать четвертого дня следующего месяца. Жившие на вершине монахи весьма этому подивились и говорили друг другу: «Это очень трудно понять: до вчерашнего дня он был неизменным, а теперь умер.» Затем они поискали вокруг и нашли кусок бумаги с записью.

Все они сели в круг и прочли написанное: «В соответствии со знаком, который я получил на горе Сэбури, я поднялся на эту гору и здесь умру.» Сочтя этот случай чудесным, монахи были глубоко тронуты и говорили друг другу: «Воистину, Дзорэн, должно быть, был воплощением Дзидзо».

Гора Атаго - место, где появляется бодхисаттва Дзидзо, а окутанная облаками вершина - место, на которое Дзидзо нисходит. Это вне всяких сомнений. Говорят, что Каннити[88], послушник из Атами, что в Идзу, пережил то же в эру Бунна[89]. Если кто-либо молится искренне, Дзидзо обязательно покажет ему его последние минуты подобным образом.

II:72 О том, как Корэтака из Сухо сделал статуи Шести Дзидзо[90]

Храм Итиномия в Сухо называли Великим Мёдзин из Тамацуоя, а Корэтака[91] был его главным настоятелем. Хотя он и происходил из синтоистской семьи со старинными традициями, но глубоко верил в Три Сокровища с самой молодости. Особенно Корэтака верил в Дзидзо, и никогда не забывал его в своей повседневной жизни. Собственно, возглашение имени Дзидзо являлось его основным занятием.

На пятнадцатый день четвертого месяца четвертого года Тётоку[92], в правление императора Итидзё[93], Корэтака внезапно заболел и слег. Через семнадцать дней у него начались внезапные конвульсии, и он умер. Пересекая пустынное пространство на пути в Страну После Смерти, он заблудился, слезно кричал и смотрел во все стороны. Затем он увидел шесть привлекательных мальчиков, идущих к нему цепочкой. Один держал посох; другой нес плошку для воскурения благовоний; третий стучал четками, когда молитвенно складывал перед собой ладони; еще у одного был шар мани. Все они немного отличались друг от друга, например, один нес стяг, украшенный драгоценностями, а другой сжимал в руке ветку дерева тала[94].

Подойдя близко к Корэтака, они сказали ему: «Знаешь ли ты, что мы - Шесть Дзидзо, которым ты поклонялся, когда был жив? Так же, как все живые существа в Шести Приделах имеют разные корни и способности, так же различаются и их поведение и страдания. В непрестанных стараниях спасти их, мы проявляемся в ста тысячах видов в соответствии со ста тысячами страдающих существ. Каждая их наших проявленных форм приносит пользу определенному живому существу в соответствии с его страданиями. Поскольку твоя вера в нас столь крепка, несмотря на твое происхождение из синтоистской семьи, мы пришли сюда, чтобы тебе помочь. Место твоего пребывания - на юг отсюда.» Говоря это, Шесть Дзидзо указали на юг.

После этого Корэтака вернулся к жизни и узнал, что прошло уже три дня. Когда он рассказал историю членам своей семьи, она тронула их до слез. Корэтака вскоре построил храм и приказал сделать статуи точь-в-точь такие, как те Шесть Дзидзо, которых он встретил на пути в Страну После Смерти; затем он поместил их в храм, как основных божеств.

Мужчины и женщины высокого и низкого происхождения посещали этот храм; там они вырабатывали правильное сознание и сажали в себе и других зерна добродетели. Воистину, это достойно похвалы. Позже монах Микава[95] узнал во сне подробности последних минут Корэтака и записал их. Каждый может прочесть об этом.

III:5 О 'Солодовом Дзидзо' из Кануки в Суруга

Давным-давно одна женщина жила рядом с Кануки в Суруга. Она была очень бедна и не имела сбережений вообще; так как у нее не было никакой поддержки, она иногда посещала храмы и святилища. Слушая священные слова в святилищах и глядя на церемонии в храмах, она узнала, что бодхисаттва Дзидзо превосходит всех прочих будд, и что если человек всего лишь подумает о Дзидзо, его самое горячее желание немедленно осуществится, и в будущем он станет Буддой. С того самого времени женщина глубоко уверовала в Дзидзо и никогда о нем не забывала.

У этой женщины было глубокое чувство почтения к родителям, и она постоянно ощущала неудобство от невозможности исполнять свой долг. С глубокой грустью она думала про себя: «Я старею, сколько мне еще осталось лет жить? Вскоре наступит годовщина смерти моей матери, а я не знаю, что делать.»

И вот, она решила пойти к знакомым, занять немного риса, сварить из него сакэ, продать его, чтобы на вырученные средства провести небольшую поминальную службу. Повторяя имя Дзидзо, она пошла к знакомым занимать рис.

Рисовладелец сказал ей: «Есть ли у тебя поручитель на тот случай, если ты не сможешь вернуть рис?» Она отвечала: «Поскольку я делаю это все ради своей покойной матери, мне все равно, сколько мне придется страдать, выплачивая долг. Я сама буду залогом.»

Эти слова весьма подействовали на того человека, и он сказал ей: «Почему бы тебе и не начать торговать сакэЪу, и он согласился одолжить ей триста медяков под пятьдесят процентов годовых.

«Как это достойно с вашей стороны,»- сказала женщина, сложив ладони в молитве и повторяя имя Дзидзо. На это человек ответил: «Все в порядке. Когда что-то пойдет не так, тебе придется просить Дзидзо о помощи.» После этих слов он отдал женщине деньги.

Женщина сочла это милостью Дзидзо, поэтому сложила деньги перед его деревянной статуей, которой ежедневно поклонялась. Она обратилась к Дзидзо:

«Используя эти деньги, как капитал, я сделаю некоторое количество сакэ, получу немного дохода, которым воспользуюсь, чтобы упокоить душу моей покойной матушки. Пожалуйста, помоги мне исполнить свой дочерний долг. Я займусь торговлей, используя эти триста медяков на покупку риса, солода и дров. Вырученные деньги я поднесу Будде и монахам, отвратив свою мать от страданий в реке Сандзу[96] и доказав действенность Трех Бодхи[97].

Итак, женщина сварила сакэ и продала его. Все прошло чрезвычайно успешно, так как, поскольку сакэ было с превосходным вкусом, покупатели собрались у ее ворот, как если бы то была рыночная площадь. И вот, понемногу она получила немалый доход. Тогда она подумала про себя: «С самого начала я не надеялась на большую прибыль, собираясь продать сакэ задешево.» Затем она вернула триста медяков с процентами.

Рисовладелец сказал ей: «Похоже, для тебя это оказалось легким занятием. Если снова понадобятся деньги, дай мне знать.»

Прошло много дней, а женщина продолжала торговать сакэ по дешевой цене. Ее покупатели говорили: «Мы просто не можем обойтись без твоего сакэ.» В результате она смогла заработать много денег, а дело ее процветало.

Однажды женщина услыхала, что ее близкая подруга в Нумадзу тяжело заболела, и подумала: «Поскольку это близко, я схожу навещу ее и быстро вернусь.» Будучи вдовой, эта женщина особо внимательно относилась к своему отсутствию дома. Она закрыла дверь из валежника и заплела ее вчетверо, дабы сохранить все в безопасности, а затем поспешила к своей подруге.

Пока они беседовали о старых днях, внезапно пошел дождь. Он стал таким сильным, что просверливал дыры в камнях, и женщина решила, что лучше его переждать, а уж потом возвращаться домой. Однако дождь не утихал, и наконец поток смыл мост, что сделало невозможным ее возвращение. Женщина забеспокоилась и подумала:

«Я могу здесь оставаться до бесконечности. Все мои труды могут пойти прахом, несмотря на старания спасти свою мать с помощью той небольшой прибыли, что я получила с помощью рисоторговца. Это наводнение испортит все сакэ, что я сварила, и я потеряю своих покупателей. О, бодхисаттва Дзидзо, какой стыд, что я не смогла достичь своей цели! Наверняка, это - проделка демонов: заманить меня сюда!» Так эта женщина причитала самым жалким образом.

На третий день дождь внезапно прекратился, и уровень воды в реке спал. Женщина попросила о помощи, переехала реку на лодке и, наконец, пришла домой. Она с удовольствием увидела, что завязанная дверь осталась нетронутой, и все было так, как она оставила. Она сняла крышку с бочки с сакэ, гадая - сколько его испортилось,- однако там не было ни капли!

Женщина была поражена и стала осматриваться, решив, что сакэ вытекло. Затем она заметила рядом с бочкой выжатый осадок; тщательно его осмотрев, она обнаружила рядом три кап и тридцать медяков.

Она расспросила соседей, и те рассказали ей следующее: «Мы слыхали, что ты попросила кого-то продать сакэ, поскольку не сможешь вернуться домой несколько дней из-за наводнения. Мы видели, как человек благородной наружности в синей шляпе торговал сакэ вместо тебя. Поскольку его сакэ было еще вкуснее твоего, а посетителей он обслуживал почтительно, многие приходили и покупали сакэ,»

Женщина была очень довольна и сказала: «Я не могу в это поверить!» Но соседи продолжали: «Спроси у людей и внимательно выслушай, что они тебе скажут. Больной человек на смертном одре, живший по соседству, выпил этого сакэ и внезапно поправился и с этого утра спокойно ходит на своих ногах. Мой собственный муж лежал в постели больной последние сто дней, но силы вернулись к нему, когда он выпил сакэ. Так что, как видишь, это не какие-нибудь шутки.»

«Интересно, кто же торговал сакэ!?- подумала женщина. - Я обо все сообщу своему Будде и поблагодарю его.» И вот, она вымыла руки, очистила себя и пошла к статуе Дзидзо, которой так долго поклонялась. Она стала молиться: «Милосердный Дзидзо, благодарю тебя за помощь, от которой я теперь смогу отправить свой дочерний долг перед усопшей матерью.»

Затем она открыла дверцы переносного поставца Дзидзо. Поразительно! Вместо нитки с бусинами статуя Дзидзо грациозно держала в руках солод. Теперь женщина поняла, что бодхисаттва сжалился над ее бедностью и проявил свое сострадание, ответив на ее отчаянный призыв. Это было самым необычным происшествием в наш упадочный век!

Хотя женщина и скрывала происшедшее, понемногу люди обо все прознали. Она не старалась распространяться об этом, однако люди из соседних и дальних районов вскоре узнали обо всем. Не думая о расстоянии, они приходили из мест за сто ли, чтобы поклониться ее Дзидзо. Они собирались перед жилищем женщины, как ростки на рисовых и льняных полях, как заросли бамбука и тростника. Они радовались, что смогли навестить Дзидзо и, таким образом, получили возможность обрести просветленность.

Все это было очень необычно. Поскольку божественная сила проявляется таинственным образом, она никогда не извращает истину. Это означает, что Будда является лишь в верующем сознании. Если человек пребывает в сомнении, как Будда может себя проявить? Однако, если у человека твердая и крепкая вера, Будда появится непременно.

---