Это был тот редкий случай, когда предчувствия меня не обманули…
Как всегда, все началось на пустом месте: я порезался, а во влажном климате такие мелочи заживают медленнее обычного. Началось небольшое воспаление, и я решил сходить к врачу: в конце концов, интересно же — как лечат в Японии.
Интересные вещи начались уже при регистрации.
— Вы у нас впервые? Тогда будьте любезны заполнить вот это, — сказала мне девчушка за стойкой, протянув три листа, покрытые убористым иероглифическим письмом.
Вздохнув (ничего не поделаешь, учет и контроль — это в Японии святое), я принялся вписывать свои имя-фамилию, год рождения, рост, вес, женатость («В каком возрасте вы сочетались браком?») и наличие детей, после чего следовало: «Курите ли вы?», «Во сколько лет начали?», «Сколько сигарет выкуриваете в день?», «Пробовали ли бросать?», «Ваше мнение о курении вообще?».
Странная регистрационная анкета, подумал я, но следующий раздел был еще страннее.
«Пьете ли вы алкоголь?» Поколебавшись, я обвел «да». «Какие виды спиртного употребляете: виски, пиво, вино, сакэ, прочее (нужное подчеркнуть, возможны несколько ответов)?» Мне стоило большого труда не подчеркнуть «прочее», но я благоразумно поставил черточку под «пивом». «Какое количество указанного напитка вы выпиваете за неделю (бутылок)?» Анкета положительно начинала мне нравиться, и я вписал цифру 3. «В какие дни недели вы пьете и в какие часы?» Похоже, мне ничего не оставалось, как продолжать представлять себя эталоном абстинента: «суббота, с 19 до 21». «Ваше мнение об употреблении алкоголя вообще». Жизни не хватило бы, чтобы описать все, что я думаю по этому поводу, поэтому пришлось оставить графу пустой.
До конца листа оставалось уже немного, и я воспрянул духом: дальше шли медицинские вопросы, но какие!
«Регулярный ли у вас стул?» «Сколько раз вы ходите: ___ в 1 день, ___ в 2 дня, ___ в неделю».
Представив себе, какими вопросами должна заканчиваться анкета, я встал и подошел к стойке регистрации.
— Извините, но у меня просто легкое воспаление пальца. Вот это все заполнять надо обязательно?
— Нет-нет, уже вполне достаточно, — металлическим голосом ответила девчушка, и от полнейшего отсутствия какого бы то ни было выражения на ее лице я понял, что коварный план выведывания частотности стула у иностранцев терпит в Японии крах.
Мне выдали пухлую пачку всевозможных бумаг и подробнейшим образом объяснили, как подняться на второй этаж и повернуть налево.
Рядом с дверью в указанный кабинет не было никого, и я робко постучал.
— Войдите! — раздалось изнутри; я с трудом открыл оказавшуюся весьма массивной дверь и вошел, причем дверь закрылась за мной с мягким чмокающим звуком, как будто это был вход в подземное хранилище банковских ценностей.
Передо мной сидел округлый человек в фиолетовом реанимационном халате и с елейным выражением лица убийцы-садиста.
Он некоторое время с улыбкой сострадания рассматривал меня, а затем начал говорить:
— Здраствуйте! Я — доктор Кусаки… Хирург, — доверительно сообщил он. — Я уже знаю о вашем недуге. Попробуем что-нибудь сделать.
После этого, не отрывая от меня взгляда и не повышая голоса, но тоном, в котором прозвучали нотки, заставившие меня задрожать, он сказал в пустоту:
— Эй, кто-нибудь, ИНСТРУМЕНТ!
Слева дрогнула занавеска, из-за которой возникла женщина-медсестра, обликом напоминавшая подручных в пыточных камерах гестапо, которая вложила в протянутую Кусаки не глядя руку нечто, издавшее тихое металлическое звяканье.
Я похолодел: судя по всему, самое меньшее, на что мне оставалось рассчитывать, была ампутация конечности без анестезии…
Конечно же, действительность оказалась не столь страшной, но все-таки ощущения были не из приятных.
Закончив осмотр, Кусаки расплылся в совершенно медовой улыбке и сказал:
— Вы явно употребляете мало овощей. Я выпишу вам немного витаминов; они очень хорошие, и не обращайте внимания, если немного пожелтеете, это скоро пройдет.
Перспектива пожелтеть не очень меня вдохновила, но сам факт, что все закончилось наложением мази и принятием витаминных таблеток в принципе примирял с жизнью.
С немалым облегчением покинув кабинет Кусаки, проводившего меня до своей сейфовой двери, нежно поглаживая по руке, я направился в аптеку, расположенную прямо напротив здания больницы.
— Вы у нас впервые? Тогда будьте любезны заполнить вот это, — сказала мне девчушка за стойкой, протянув три листа, покрытые убористым иероглифическим письмом.
В растерянности взглянув на них, я обнаружил все те же вопросы об отношении к алкоголю, частотности стула и прочих интимных обстоятельствах моей непростой (как оказалось) жизни.
— Извините, мне выписали обычные витамины. Это заполнять обязательно?
— Да, это очень нужно, — был непреклонный ответ.
Чертыхаясь про себя, я накарябал приблизительно то же, что и в первый раз, стараясь не ошибиться в количестве бутылок (интересно: они будут сличать анкеты?), после чего мне выдали две пачки ядовито-желтых и снежно-белых таблеток, прочитав предварительно подробнейшую лекцию о порядке их употребления и вручив очередную пачку бумаг с красочным описанием.
Дома я решил немедля приступить к процессу излечения, взял первую упаковку витаминов и совершенно случайно глянул на ее оборот. Там четкими латинскими буквами было начертано: «ГИББОН». Та-а-к… Перевернув другую упаковку я не поверил глазам. Там значилось: «ПИДЕ-КАЛ»… Прелюбопытнейшую комбинацию подготовил для меня хирург Кусаки. Повертев таблетки в руках я удостоверился, что это действительно витамины В2 и В6. Откуда же такие названия? Простое совпадение?
На всякий случай, я больше не хожу по той улице, где лечит людей доктор с добрыми глазами.