Сижу я как-то один-одинешенек на могиле героя Советского Союза Рихарда Зорге на кладбище Тама в пригороде Токио и передаю сообщение в Москву.
Справа от меня — стакан с водкой; слева — второй, рядом сиротливый пирожок, испеченый шеф-поваром российского посольства в Японии, а все мысли — о бренности земного бытия…
Празднование 9 мая не могло обойти российское представительство в Токио, и рано поутру кортеж из трех автомобилей прибыл на место, чтобы почтить память знаменитого разведчика.
С подобающей моменту торжественностью несколько слов сказал полномочный посол, после чего возникла маленькая пауза, когда, казалось, никто не знал — что делать дальше.
Однако ход событий направлялся людьми в погонах. Вперед выступил убеленный сединами суровый полковник, военный атташе, и предложил «помянуть по-русски» замечательного человека, сделав приглашающий жест рукой.
Все расступились и увидели, что прямо напротив могилы установлен раскладной стол, а что было на нем — говорить излишне.
Полковник мигнул, и в заботливо приготовленные 400-граммовые пластиковые стаканы полилась влага. Народ замялся, зная умеренность посла в вопросе возлияний, но случай был вполне подходящий. Выпили и затомились: всем хотелось еще, но никто не решался предложить повторить.
Надо сказать, что с нынешним послом российскому представительству очень повезло: элитный, эталонный дипломат, он хорош и в человеческом плане, а потому, относясь с явной снисходительностью к человеческой слабости, но в то же время соблюдая протокол, он спросил — не хочет ли кто-либо что-нибудь сказать?
Дипломаты на всякий случай помалкивали, не желая быть записанными в любители выпить, а военный народ, привыкший к исполнению команд, никак не мог проявить инициативу. Надо было спасать положение, и я выступил вперед: «С позволения посла, мне бы хотелось предложить почтить память тех, кто непосредственно поддерживал в то время связь с Зорге из советского посольства — генерального консула Сергея Леонидовича Будкевича и второго секретаря Виктора Сергеевича Зайцева».
Это был тот редкий случай, когда я попал в самую точку, настолько всех устроило мое предложение. Дрогнуло, дрогнуло сердца посла, и взял он в руку мнущийся стакан с водкой, сказав: «Ну, за них сам Бог велел».
Народ растроганно задвигался и загомонел, всем вдруг стало как-то просто и легко. Ко мне подошел атташе с помощниками и прочувственно пожал руку. Слова были излишни, на глаза наворачивались скупые мужские слезы…
Одним словом, праздник удался. Я решил задержаться, чтобы написать и послать статью прямо с места, вспоминая, как радист Зорге Макс Клаузен, талантливый инженер, сложил из отдельно купленных частей «портативный» радиопередатчик весом в 35 килограммов, который перевозили в большом чемодане. Времена изменились; мне для посылки сообщения хватало небольшого компьютера и мобильного телефона.
Разложив нехитрые принадлежности и занеся руки над клавиатурой, я вдруг заметил заботливо поставленный слева на камне ограды стакан, наполненный до краев. Рядом на бумажке лежал пирожок. Вот она, благодарность военных людей, молчаливо делающих свое нелегкое дело!
Я вздохнул и снова обратился к клавиатуре, но что-то отвлекло меня вновь. Справа, на другом камне ограды в небольшом углублении стоял второй почти полный стакан, правда без закуски. От кого же этот подарок, задумался я, но тут вспомнил, что на этом месте стоял сам полномочный и чрезвычайный. Мудрый посол не выпивал, а просто закусывал. Вздохнув еще раз, я все же закончил статью и отослал ее, после чего поставил оба стакана к надгробию и накрыл их сверху пирожком.