Untitled Page

I. Небесная собака в Китае.

Первый вопрос, всегда задаваемый исследователями японского фольклора, таков: имеем ли мы дело с оригинальным японским верованием, или должны искать его происхождение в Китае? В большинстве случаев мы убеждаемся в последнем; Китай, великая система, сформировавшая древнюю Японию, оказал большое влияние и на ее предрассудки. Шедевр профессора де Гроота, «Китайская религиозная система», предоставляющий исследователям обширнейшую информацию по всему спектру предметов, относящихся к этой области разысканий. Данная книга также не является исключением из этого правила. В части 2―й тома V―го, где рассматривается демонология, на стр. 574 и далее мы находим много интересных деталей о «Небесной Собаке». Профессор де Гроот приводит следующие цитаты из древних китайских трудов:

Классические истории, История Юга 南史(420―589), гл. 7, 1.10: «…а в 5―й год периода Да―тун (539) по столице ходил рассказ о том, как Сын Неба брал печень людей для корма небесной собаки».

В Истории Севера 北史(386―581, гл. 7, 1.30) говорится, что небесная собака сошла на землю, в связи с чем отправлялись церемонии, дабы предотвратить возможные бедствия; император упал с лошади, испугавшейся зайца, и вскоре опочил.

Сыма―цянь (Исторические записки, 史記гл. 27, 1.31天官書) пишет: «Обликом оно напоминает движущуюся звезду и производит шум. Когда спускается и достигает земли, то становится похоже а собаку. Когда падает, то превращается в языки пламени; выглядит, как ярчайший свет, лучи которого поднимаются к небу. Его основа круглая и покрывает площадь в несколько акров; его верхняя часть заострена и распространяет желтый свет на тысячи миль; оно может побеждать армии и убивать военачальников.»

В Шань хай цзин[2] 山海経сказано: «Посредине большой долины, или пустыни пребывает красная собака, называемая небесной собакой. Там, куда она спускается, начинаются вооруженные беспорядки».

В Старых книгах династии Тан мы читаем: «Во втором году периода Чжунь―го (882), в десятом месяце, в северо―западном направлении в безоблачном небе прогремел гром, что было названо схождением небесной собаки».

В Старой истории Пяти Династий говорится: «В третьем году периода Тун―ган (925) в девятом месяце, в день дин―вэй, когда ночью темные облака застлали все небо, на севере были слышны раскаты грома, и кричал дикий фазан. Люди говорили, что это спускается небесная собака».

Профессор де Гроот пишет, что он не в состоянии проследить происхождение этого кровожадного чудовища―антропофага, однако то, что описывает Сыма―цянь, очевидно представляло собой громадный метеор в форме собаки, спутанный с кометой. Далее он говорит, что это ― звезда, полагаемая где―то в районе созвездия Рака.

Японские авторы цитируют несколько других китайских трудов, содержащих иные рассказы о небесной собаке. Упоминания о звезде, комете, или метеоре относятся к династиям Хань, Сун, Мин и Цин и содержат те же факты, что и тексты, цитируемые профессором де Гроотом. В одном месте Истории династии Хань говорится следующее: «На северо―западе есть три большие звезды. Они выглядят, как солнца; их называют Небесной Собакой. Если появляется Небесная Собака, люди начинают кусать друг друга, (то есть скоро начнется война)».

В труде Хо ту 河圖 мы читаем: «Если Большая Белая Звезда разделяется, то превращается в Небесную Собаку» (что означает: Небесная Собака является частью Большой Белой Звезды). В старых японских исторических работах, которые, разумеется, следуют китайским традициям, часто упоминается Большая Белая Звезда, очевидно, как предзнаменователь войн и бедствий.

Забавную историю рассказывает Ван Дин[3]: «Мать императрицы И Дэ увидала во сне, как к ней на колени упала луна, а затем вновь поднялась в восточном направлении. Луна была столь великолепна, что она не могла на нее смотреть. Понемногу она (луна) поднялась до середины неба, но вдруг ее пожрала небесная собака. Женщина в страхе проснулась, и родилась императрица».

В Шу и цзи[4] мы находим историю, предположительно случившуюся в 1672 г. Рано утром деревенский житель увидел на крыше дома соседа «существо, напоминавшее собаку, но стоявшее прямо, как человек. У него был острый клюв, верхняя часть тела была красной, а нижняя синей, цвета индиго. Хвост у него был, как метла, несколько чи в длину. Испугавшись, он позвал соседа и рассказал ему об увиденном. Как только последний открыл ворота, существо взбежало к облакам, и внезапно раздался звук, напоминавший раскат грома. Извиваясь, как змея, оно удалилось в юго―западном направлении. Когда оно поднималось, полыхнула яркая вспышка, расчертив все небо. Через какое―то время все исчезло. Звук был слышен на несколько десятков миль в округе; ее великолепие видели и другие люди. Если так называемая Небесная Собака падет на землю, то она издаст звук, как от раската грома. В год Цзя―Инь того же периода (Кан―си, 1674) произошло восстание».

Благочестивую небесную собаку мы обнаруживаем в Сань цинь цзи[5]: «На равнине Белого Оленя есть крепость под названием Цзе цзя. Во времена Сян Гуна династии Цинь (240―206 до н.э.) небесная собака спустилась на это место. Когда приходили грабители, она лаяла и охраняла от них крепость. Поэтому все ее населявшие жили без страха».

Наконец, можно привести отрывок из У ли сяо ши[6], где мы читаем: «Падающая звезда превращается в камень в форме собачьей головы. Поэтому она называется ‘Небесной Собакой’».

Все эти авторы связывают тянь цзе с небом, или звездами. Однако, есть и другие, представляющие ее в совершенно ином свете. Например, поэт Ду Цзымэй времен династии Тан говорит в своей «Поэме о небесных собаках»:

«Иногда они вверху и взлетают к облакам,

Иногда они внизу и становятся дикими зверями».

И далее в той же поэме мы читаем:

«Небесные собаки живут на вершинах высоких гор,

Их дух касается божественного превосходства,

Их цвет напоминает расцветку вань―и[7],

Они маленькие, как вань―кан[8]».

И Шичжэнь, автор династии Юань, пишет в своей Лан сюань цзи: «В земле Цзюнь―Цзы есть Вершина Феникса. Оттуда приходят небесные собаки. Их иное название ― тай чжэнь нюй сянь («беременная многословная женщина―сянь»)… Это ― сянь, называемые небесными собаками».

В других книгах о них говорится, как о барсуках, живущих в горах[9], либо ― как о птицах, либо ― растениях (жэньшэнь), либо ― драконах.

Что касается их антропофагического характера, о котором говорилось в первой цитате из профессора де Гроота, то мы можем сравнить ее с двумя другими упоминаниями. В работе времен династии Мин У цза цюй[10] мы читаем: «По народным поверьям, небесная собака всегда, где бы она ни останавливалась, пожирает человеческих младенцев. Из―за этого ее сильно ненавидят женщины и дети».

Хирата, цитирующий этот отрывок в своей Кокон ёмико (гл.1, с.4b), добавляет: «Это ― странное существо, живущее в горах и летающее по воздуху. Хотя по форме оно напоминает большую плывущую звезду, в действительности это не звезда. Поэтому оно громко кричит, хватает там, где спускается, человеческих младенцев и пожирает их. Это ― разновидность горного демона».

В другой книге времен династии Мин, Гу цзинь тань гай (автор ― Фун Мунлун) говорится: «Однажды некий колдун заплакал и сказал: ‘Моего ребенка убила Небесная Собака’. Внезапно из воздуха пролилось несколько капель крови, и спустя некоторое время сверху, подобно падающим звездам, свалились голова и ноги».

Хотя в нижеследующих историях о небесной собаке не говорится, сходство этих горных демонов с японскими Тэнгу слишком очевидно, чтобы о нем не упомянуть.

Ли Чо (в Шан―шу цзю ши, написанной им при династии Тан) приводит легенду о событиях, случившихся во время великого собрания в буддийском храме. «В саду играли в самые разные игры. Десятилетний мальчик танцевал на конце бамбукового шеста, когда внезапно появилось существо, напоминавшее рыбу―орла (дяо―го), схватило мальчика и улетело прочь. В страхе толпа прекратила танцы. Несколько дней спустя родители обнаружили мальчика на верхушке высокой пагоды. Они принесли лестницу с спустили его вниз. Сознание у него помутилось, но через какое―то время он рассказал следующее: ‘Существо, напоминающее «Якшаса, летающего в небесах», изображенного на стенах, отнесло меня к пагоде и ежедневно кормило фруктами, неизвестного вида и незнакомого вкуса’. Через десять дней его сознание стало таким же, как прежде».

В Ган си тун чжи[11] мы читаем: «Более десяти детей пастухи играли вместе, как вдруг они увидели на полпути к горной вершине человека около двух чжан в длину с лицом шириной более трех чи и длиной в шесть чи. Волосы его были спутаны; у него был птичий клюв и два крыла за спиной. Он смотрел вниз на танцующих мальчиков и смеялся от удовольствия. Через какое―то время он высунул язык, и тот оказался таким длинным, что свесился до его живота. Испуганные мальчики бросились домой, однако он позвал из обратно, крикнув несколько раз на чистом варварском наречии: ‘Эй, эй, не пугайтесь, не убегайте прочь; развлекайтесь песнями и плясками и игрой на флейте’. При этих словах мальчики вернулись, заиграли на флейте, стали петь и танцевать. Человек захлопал в ладоши от удовольствия и громко смеялся. Его голос разносился по лесу. Снова он высунул свой язык, как раньше. Спустя какое―то время он ушел прочь и больше не появлялся».

Лю Цзиншу (автор времен династии Сун) приводит в своем труде И юань следующее: «В период Юань―цзя (151―152) двенадцатилетний мальчик увидел демона трех чи в длину, с одной ногой, птичьими когтями и чешуей на спине. Он подошел и кивнул мальчику, который смутился, растерялся и прекратил играть. Родители отшлепали его, но внезапно из воздуха раздался голос: ‘Это я научил его; не надо его наказывать’».

Тот факт, что у него была лишь одна нога, показывает, что это был горный демон, один из так называемых гуэй и сао, или сяо с китайских гор и холмов (де Гроот, 1.1.V, сс. 495 и далее).

В работе времен династии Цзинь Шо шэнь цзи[12] мы находим описание птицы, называвшейся чжи няо, жившей в глубине гор. Это – разновидность демона в птичьем облике, который, точно так же, как и японский Тэнгу, может превращаться в человека и поджигать дома тех, кто причинил ему зло.

При рассмотрении текстов, речь о которых пойдет ниже, мы обнаруживаем, что в большинстве из них исследуемый демон спускался с неба в образе собаки, сопровождаемый раскатами грома и вспышками света. Иноуэ, указывающий, что китайские авторы описывают это существо, как имеющее форму падающей звезды, но не как собственно падающую звезду, или комету, считает, что мы имеем здесь дело со зверем грома (Тэнгурон, с.10 и далее). Это было бы вполне удовлетворительным объяснением, если бы об облике существа не говорилось так, что оно представало, как редкое и весьма зловещее. Сходя на землю, оно приносит с собой войны, что трудно приписать воздействию обычной бури с громом. Поэтому я предпочитаю объяснение этого феномена, как метеора, ошибочно принимавшегося, как предположил профессор де Гроот, основываясь на словах Сыма Цяня, за комету. Это ― общая ошибка доисторического человека, рассматривавшего и комету, и метеор, как падающие звезды, или демонов, приносящих бедствия. В «Золотой ветви» Фрезера мы находим большое количество подобных верований, собранных со всех частей света. Неудивительно, что подобное воззрение существовало и в Китае. Богатая фантазия китайцев находила сходство между этими метеорами со странными формами и собаками, проводя связь между ними и войнами, несущими смерть.

Однако, помимо этого демона―метеора, мы обнаруживаем и других существ с тем же именем. В поэме Ду Цзымэя мы читаем о двух разновидностях небесных собак: о демонах в облаках и о животных на земле, пребывающих на вершинах гор и почти равных богам. Это впервые дает нам связующее звено между метеором и демоном в форме животного в горах и в лесах. В частности, барсук, хорошо известный по китайскому и японскому фольклорам своими сверхъестественными силами, получил название могучего демона неба. Даже к чудесным человеческим существам, называвшимся сянь, которые жили в глубинах гор, были бессмертными и могли летать по воздуху, прилагался эпитет тянь―цзе. Это доказывает, что небесные собаки тесно ассоциировались с горами в сверхъестественном смысле.

Таким образом, мы приходим к выводу, что в Китае демонов―метеоров смешивали с горными демонами в форме животных, однако из этих двух видов первый превосходил второй.

В Японии мы видим прямо противоположное. Привнесенное в эту горную страну, имя «небесная собака» полностью потеряло свое первоначальное значение демона―метеора и стало использоваться лишь в своем втором значении демонов в глухих уголках гор и лесных чащобах. Однако, в этом смысле оно развилось гораздо сильнее, чем в самом Китае. При сопоставлении вышеизложенных легенд, в которых не упоминается название «небесная собака», с японскими историями о Тэнгу, мы сразу видим, что последний обладает целым комплексом свойств, относящихся к нескольким другим разновидностям горных демонов в Китае. В этом отношении японский Тэнгу стал существом, совершенно отличным от китайской тянь―цзе, хотя в нем и можно найти некоторые характеристики последней.

II. Небесная собака в Японии

§ 1. VIII век

Количество японских историй о Тэнгу колоссально. По этой причине мы можем привести лишь самые выдающиеся образцы различных легенд, передававшихся из века в век. Цитируя основные источники, мы будем располагать их в хронологическом порядке.

В самых старых исторических работах, датируемых VIII, IX и X в., Тэнгу появляется лишь в одном отрывке из Нихонги. Так, мы читаем в главе 23―й этого труда, созданного в 720 г., следующие подробности:

[637г.] 9―й год, весна, 2―я луна, 23―й день. Большая звезда пролетела с востока на запад. Она издавала шум, подобный грому. Одни люди тогда говорили, что это шум падающей звезды. Другие говорили, что это шум Земного Грома. Монах же Мин сказал так: «Это не падающая звезда. Это небесная собака. Ее лай похож на гром»[13].

Ту же историю позже мы находим в Фусо рякки[14] и в Гэнко сякусё[15]. Во всех трех источниках нам сообщается, что непосредственно после инцидента в тот же год произошло восстание варваров. Однако, лишь третий автор говорит о связи между этими фактами. По его описанию, служитель сказал: «Эта звезда зовется ‘Небесной Собакой’. Вероятно, на востоке произойдет восстание». «И, действительно, ― замечает автор, ― произошло выступление варваров».

Из сказанного в Нихонги мы легко можем сделать вывод, что Небесная Собака была совершенно незнакома японцам того времени. Настоятель Бин (Мин) являлся китайцем, учившим тому, что он слыхал и читал в своей стране. Тот факт, что демон не упоминается нигде в старых исторических трудах, хотя там часто писали о падающих звездах и кометах, ясно показывает, что это китайское верование не перешло к японцам.

Однако, мы можем узнать гораздо больше из этих простых слов в Нихонги. Справа от иероглифов 天狗, «Небесная Собака», мы находим кана, читаемую, как ама цу кицунэ, или «Небесная Лиса». Это – еще один хорошо известный китайский демон. Профессор де Гроот (Religious System of China, v.p. 587) приводит цитату из Сюань чжун цзи[16]: «И когда лиса доживает до тысячи лет, она проникает на небеса и становится небесной лисой». Японские авторы цитирует еще труд У цза цзы, где мы читаем: «Когда лисица доживает до тысячи лет, она поднимается на небо и больше не является (людям)».

Другое описание дано в Гуан и цзи[17], где говорится: «Небесные Лисы – самые старые (из всех лис). Они ― чистый дух 精神, без формы. Поэтому они овладевают людьми, совершают всяческие колдовские поступки и исчезают в одно мгновение, быстрые, как ветер, перемещаясь то вперед, то назад на тысячи миль». В той же книге рассказывается занимательная история о небесной лисице, посетившей одного человека в облике бодхисаттвы, восседающего на спине льва посреди пятицветного облака, и заставившей этого человека семь дней сидеть в медитации (дхьяна). По совету даосского доктора, ее удалось прогнать, бросив в колодец амулет, и дав другой проглотить пациенту, однако много лет спустя лисица вернулась в облике великого повелителя с огромной свитой. Она принудила человека отдать в жены его дочь, но вновь потерпела поражение от того же даосского доктора, хотя на этот раз все было не так просто. В своем истинном обличье старого лиса он был посажен доктором в мешок и принесен императору, который, по совету и с помощью заговора даоса, сослал его в Корею. Лис улетел и с тех пор почитался жителями Сираги (Силла), одного из древнейших корейских царств.

Похоже, внимания всех японских авторов, писавших об этом предмете, избежал тот факт, что о Небесной Лисице говорится в Сёку Нихон коки, датируемой 869 г. Там мы читаем, как в один из вечеров 834 г. «над Дворцом раздалось хлопанье крыльев и крики. Это была стая из нескольких сотен существ, голоса которых напоминали крики морских птиц, называемых камомэ (чайки). Некоторые люди говорили, что это были не птицы, а Небесные Лисы. Солдаты охраны вглядывались в небо, однако ночь была столь темной, что они могли лишь слышать, но не видеть».

В Аиносё, работе энциклопедического толка, датируемой 1446 г., говорится, что на письме часто путают Небесных Собак и Небесных Лис. Хирата (1.1.) указывает на большое сходство китайских легенд о Небесной Лисице и того, что японцы рассказывают о Тэнгу. Более того, Асакава Дзэнан упоминает в своей Дзэнан дзуйхицу (1850) три изображения Малого Тэнгу, сидящего на лисице: Дорё Гонгэн из Одавара, Идзуна Гонгэн в храме на вершине Идзуна, или Горы―лисьих―чар в провинции Синано, и третьего божества в провинции Симоса; все это говорит о связи между Тэнгу и лисами.

Действительно, интересно, как много характеристик японские Тэнгу разделяют с китайской лисицей. И те, и другие являются людям в облике Будды, или поджигают дома, или овладевают людьми, или узнают то, что происходит на расстоянии более, чем в 1000 миль. Китайские лисы―оборотни обладают волшебной жемчужиной, а по Сясэкисю, японской работе, датируемой началом XIV―го века, «тот, кто становится Великим Тэнгу, получает жемчужину, красную, как агат. Если подержать эту жемчужину перед глазами, или возле ушей, можно увидеть, или услышать то, что происходит в трех тысячах миров». Хотя сила, приписываемая этой жемчужине, отличается от той, что обладает жемчужина по китайским верованиям, их сходство весьма примечательно.

Если мы объединим эти факты с нечетким термином, использованным Фудзивара―но Ёринага (1120―1156), который писал в своем дневнике Тайки (охватывавшем период 1142―1155) об образе «Небесного Повелителя Атаго―яма», знаменитой горы Тэнгу, то мы придем к выводу, что у японцев не было ясного разделения между Небесной Собакой и Небесной Лисицей, что они путали их до такой степени, что название первой прилагалось к характеристикам последней.

§ 2. X и XI века

Первая работа, в которой появляются японские Тэнгу,― Уцубо Моногатари (宇津保物語), самое старое собрание японских легенд. Его цитируют в Гэндзи Моногатари (1004) и в Макура―дзоси (1000), а написание датируют концом десятого века. В главе 1 с названием Тосикагэ (№ 16, 2) мы читаем следующую историю: «В тот день император отправился в Китано, чтобы осмотреть тамошние горы. Его сопровождающий на тот день, Удаисё―но Отодо (Командир Правой Императорской Гвардии), повернул свою лошадь и сказал: ‘Слушайте! Кто―то играет на кото’. Его старший брат, Миги―но Отодо (Удайдзин, Министр Правой Стороны) ответил: ‘Как красиво отдается звук в Китаяма! Похоже, что играет целый оркестр. Это кото походит на Сэтакадзэ во Дворце. Давайте подъедем поближе и послушаем!’ Его брат сказал: ‘Кто бы стал играть для своего удовольствия в столь отдаленных горах? Я уверен, что это ― Тэнгу; не стоит туда идти!’ Однако его брат возразил: ‘Так играют сэннин; что ж, тогда я пойду один’». Войдя в лес, он обнаружил прекрасную девушку, играющую на кото, но, вернувшись, сказал, что никого не нашел. Его спутники были уверены, что то было дело рук Тэнгу.

Эта история ясно показывает, что в те ранние времена Тэнгу считался горным демоном, обманывавшим людей и заманивавшим их в лесную чащобу.

Следующий источник – Кондзяку Моногатари[18], написанный до 1077 г. Эта в высшей степени интересная работа содержит огромное количество легенд из Индии, Китая и Японии. Глава 20―я, пропущенная в Кокуси тайкэй, т.16, помещена отдельно, вместе с главами 17 и 19 в т.23 другого современного собрания старых книг, Сисэки сюран. В этой главе содержатся следующие истории о Тэнгу.

№ 1 (с.134). Тэнгу, на пути из Индии в Китай, слышит, как море (!) поет буддийский текст. Он немедленно решает положить этому конец и следует в направлении, откуда доносится звук. Таким образом, он проходит через Китай и достигает Японии, постоянно слыша голос, но не находя его источника. Наконец, он достигает подножия горы Хиэй, центра школы Тэндай рядом с г.Киото, и вот!, обнаруживает там Четырех Небесных Царей с их служителями, которые охраняют Закон Будды, сидя, как хранители, у маленькой реки, вытекающей из горы. Вода этой реки поет священный текст, который он услыхал на таком отдаленном расстоянии. Через какое―то время он осмеливается спросить о причине, и служитель рассказывает ему, что этот источник поет текст и охраняется таким образом, поскольку является сокровенным местом для большого количества ученых монахов с Хиэйдзан. У Тэнгу немедленно пропадает желание заставить пение прекратиться, он дает клятву стать монахом на Хиэйдзан и исчезает. И, действительно, он перерождается в облике человека и обретает положение настоятеля.

№ 2 (с.135). Сильный Тэнгу прибывает из Китая в Японию, чтобы выяснить, так же легко ли ладить с японскими монахами, как с китайскими. Вместе с японскими сотоварищами он летит на Хиэйдзан и испытывает свою удачу, однако с позором проигрывает настоятелю, который с помощью тантры появляется наверху своего паланкина посреди высокого языка пламени. Две последующие попытки также окончились неудачей, и наконец он ложится на землю, пинаемый и избиваемый мальчиками. Затем его японский сотоварищ, наблюдавший за всем происходящим издали, со смехом спрашивает, многого ли тот добился, смазывает его бедра умащениями и отсылает обратно в Китай.

№ 3 (с.139). В эру Энги (901―922) в большом дереве―каки в предместье Киото объявился Будда, окруженный бриллиантовым сиянием и осыпаемый дождем цветов. На протяжении более семи дней высокопоставленные лица и простолюдины приходили из столицы, чтобы поклониться ему. Наконец, очень умный министр, подозревавший, что все это ― уловка Тэнгу, сам решил пойти туда и посмотреть. Он рассуждал так: «Злое колдовство (гэдзюцу, 外術) не длится долее семи дней; сегодня я увижу, что это на самом деле». Прибыв на место, он отослал толпу прочь и в течении часа смотрел на Будду из своего паланкина, а на того все это время продолжал сыпаться дождь из цветов. Но вот! Под пристальным взглядом министра его сила иссякла. Он прекратился в большого коршуна (кусотоби, пустельга), свалился с дерева со сломанными крыльями и был убит маленьким мальчиком.

№ 4 (с.140). Буддийский монах, считавшийся весьма святым человеком, жил отшельником на Такаяма. Своими возглашениями он мог сбивать зверей с их троп и заставлять птиц падать на землю. В один из дней император (Энъю, 969―984) заболел, и придворные служители безрезультатно пытались вылечить его своими молитвами. Тогда позвали святого с Такаяма, который очень быстро излечил больного. Это возбудило подозрения у других служителей. Со всем рвением они принялись читать тексты перед пологом, за которым находился святой. Внезапно раздался громкий крик, и комната императора наполнилась зловонием от собачьей мочи. Служитель спотыкаясь выбрался из―за полога и был избит до полусмерти. Умоляя сохранить ему жизнь, он признался, что поклонялся Тэнгу с Такаяма, дабы ему поклонялись все люди, и именно поэтому его призвали во дворец для излечения императора. Тогда его с позором изгнали из дворца. Автор замечает: «Так, хотя лицо, поклоняющееся подобному существу, и приобретает сверхъестественные силы (рэйкэн, 霊験), в конце концов все выходит на свет. Никто не знал, что случилось с монахом. Даже сегодня на Такаяма остались следы его пребывания в том месте, где он молился Тэнгу».

№ 5 (с.142). Пока настоятель молился перед образом Будды, Тэнгу в облике монахини украл коробку со священными одеяниями. Будучи обнаружен и преследуем настоятелем, он взобрался на дерево, однако свалился вниз под воздействием сокровенных молитв последнего, и настоятель получил свою коробку обратно.

№ 6 (с.142). На протяжении двух лет Тэнгу безрезультатно пытался соблазнить монаха с помощью женщины, душой которой он овладел. Наконец, та стала столь назойливой, что монах помолился Фудо―мёо о помощи, и божество обездвижило Тэнгу. Женщина закружилась на месте, стала биться головой о столб в храме и громко звать на помощь. Демон, говоря ее устами, сказал, что совершенно обессилел от божественного воздействия, и что его крылья сломаны. Он молит монаха отпустить его, и тот вновь возносит молитвы, в результате чего Тэнгу позволяется покинуть тело женщины. Она приходит в себя, убегает и больше никогда не досаждает монаху.

№ 9 (с.147). Бонза, практиковавший зловредное колдовство (гэдзюцу) (точно то же, что в истории № 4), превращал деревянные и кожаные сандалии в маленьких собак, делал так, что из его живота выскакивала воющая лисица, входил в лошадь, или корову сзади и выходил у них изо рта и т.д. Занимаясь этим много лет, он в один из дней взял с собой молодого соседа, который хотел научиться этому искусству, к старому монаху в горах. По его совету юноша семь дней очищал себя суровым постом и воздержанием, а с собой захватил лишь немножко риса в новой, чистой корзинке, однако, не послушавшись запрета наставника, спрятал под одеждой короткий меч. Как только они пришли в дом к монаху, расположенный в глубине гор, таинственный отшельник сразу сказал, что его гость держит при себе меч, и приказал слуге вынести его прочь. Однако, юноша, подумав, что настал его последний час, решил продать свою жизнь как можно дороже и прыгнул на старика, выхватив оружие. Внезапно и гора, и дом, и монах пропали, и они очутились в одном из столичных храмов. Колдун ушел прочь, плача и горюя о том, что годы его трудов прошли впустую. Несколько дней спустя он внезапно умер. Автор добавляет: «Мы не знаем точной причины, однако, вероятно, он был почитателем Тэнгу. Молодой человек исчез; вероятно, он также умер. Человек, умелый в подобного рода искусствах, несомненно, несет в себе глубокую вину. Поэтому никто из верующих в Триратна не возжелает обучаться этому. Тот же, кто захочет этого, зовется человеком―собакой (人狗) и, по преданию, не является человеком».

№ 11 (с.153). Дракон, принявший облик маленькой змейки, нежился на солнце на берегу озера, в котором жил. Внезапно с неба упал коршун и унес его в горы, где птица бросила свою добычу в глубокую расщелину скалы. Это был Тэнгу, сыгравший с драконом плохую шутку, так как хорошо знал, что тот не в состоянии ни принять свою истинную форму, ни взлететь в воздух без хотя бы единой капли воды. Расщелина была совершенно суха и дракон уже приготовился к бесславной смерти, когда через четыре―пять дней к нему бросают вторую жертву. Это ― монах, который вышел посреди ночи на веранду своего дома с кувшином в руках и был схвачен Тэнгу, ожидавшим его в засаде на верхушке дерева. Дракон, укрепленный каплей воды, остававшейся в кувшине, немедленно превращается в маленького мальчика, взлетает в воздух посреди грома и молний с монахом на спине и переносит его к дому на Хиэйдзан. А в это время Тэнгу, принявший облик монаха, обретает мудрость в Киото, но дракон бросается на своего врага и забивает его насмерть.

№ 12 (с.155). Совершенно неграмотный, но благочестивый священнослужитель распростерся в молитве перед изображением Будды посреди ночи, как вдруг он слышит голос из воздуха, говорящий ему: «Поскольку твоя вера в меня столь сильна, и ты возносишь мне столько молений, завтра я приду и заберу тебя во сне. Не уменьшай ревностность своих молитв». На следующий день служитель и его ученики, обернувшись к Западу, были погружены в молитву. В назначенный час ослепительный свет возник по соседству, на ели, стоявшей в западной стороне на вершине горы. Наблюдая со сложенными ладонями, они увидели голову Амида―буцу, окруженную золотым нимбом. Несколько бодхисаттв играли на музыкальных инструментах, а сверху шел дождь из цветов. Каннон, в середине пурпурного облака, поднесла золотой трон для ревностного монаха, и Амида, восседавший на лотосе, забрал его с собой на Запад. Ученики, уверенные, что тот удалился в Западный Рай, низко склонились в благодарной молитве. Однако, когда семь дней спустя один монах пришел в отдаленную долину, то услыхал у себя над головой стоны. И вот! Это был тот самый служитель, совершенно голый, привязанный к верхушке дерева. Монах отвязал его, но несчастный вскричал: «Зачем ты это сделал? Будда сказал мне, что надо немного подождать, и тогда он придет и заберет меня». Затем он воскликнул: «Амида Буцу! Вот человек, убивающий меня!» Обманутый служитель сошел с ума и умер через несколько дней. Тэнгу обманул его из―за недостатка знаний; тот не понимал разницы между делом рук демонов и миром Триратна.

В других главах того же труда Тэнгу упоминаются лишь дважды. В гл.10, № 35, среди легенд, которые все начинаются словами «Однажды в Китае…», мы читаем историю об отшельнике, который, будучи изгнан царем за то, что оскорбил царицу, умер в ссылке от горя и стал царем Тэнгу. Собрав их в количестве 10000, он перебрался в другую страну, так как некоторые Тэнгу не хотели иметь дела с тем, кто умер при подобных обстоятельствах.

В гл.28, № 28, буддийские монахини, опьяневшие от съеденных грибов и танцующие в горах, представляются лесорубам, как Тэнгу.

Рассмотрев указанные истории, мы увидим, что Тэнгу везде, кроме китайских легенд, играет роль заклятого врага буддизма. В борьбе с буддийским Законом они являются в облике Будды, монаха, или монахини. Их истинным обликом может быть коршун, так как именно в таком виде они падают с неба и уносят с собой дракона, или монаха. Они пытаются соблазнить служителей с помощью женщин, которыми овладели, а также направить бонз на ложный путь, даруя сверхъестественные силы тем, кто им поклоняется. Однако горе тому, кто должным образом не чтит силы, полученные от них, ибо в этом случае он умрет через несколько дней. Все же, Закон Будды сильнее этих демонов. Их можно подчинить возглашениями, при условии, что они читаются правильным образом. Одним из их самых любимых занятий уже в те дни было уносить прочь людей, в особенности – монахов, которых позже находили в состоянии сумасшествия, или помутнения разума.

Если можно верить Мабути[19], одному из самых эрудированных исследователей древней Японии, то Кудзики, или Сэндай кудзи хонги были написаны за 700, или 800 лет до его времени, т.е. в десятом―одиннадцатом веке. Бакин, напротив, утверждает в Нимадзэ―но кидзэнсю, что они были составлены позже[20] буддийским настоятелем Тёоном, который использовал несколько старинных книг для подделки утерянного труда Кудзи хонги, принадлежавшего Сётоку тайси (572―621). Мне кажется, что Мабути и Бакин говорят о разных книгах. Первый, вероятно, имеет в виду Кудзи хонги, которую мы находим в К.Т.К., т. 7; второй – другую, более позднюю работу под тем же заголовком, однако обе они представляют собой подделку утерянного труда Сётоку тайси. В более древней из двух Тэнгу не упоминается, однако во второй о нем идет речь однажды. Однако, ценность данного отрывка представляется довольно низкой, поскольку в японской литературе он остается в полном одиночестве. В нем говорится следующее:

«Яростный дух Сусаноо―но Микото переполнял его грудь и живот. Его излишек вышел слюной, обратившейся божествами – Небесными Собаками (天狗神чтение кана – ама―но дзаго ками), женского рода, но очень сильными. Тела у них, как у людей, но с головами животных, с длинным носом, вытянутыми ушами и удлиненными зубами».

Далее автор заявляет, что они легко выходят из себя и становятся тогда особенно яростными. Когда они толкают человека, или бога, каким бы сильным он ни был, вперед своим носом, тот отлетает на тысячу миль. Их зубы столь крепки, что они могут прокусывать мечи. Они беременеют, вдыхая миазмы.

Вероятно, это ― чистая выдумка. Автор, без сомнений, обнаружил в китайских книгах, упоминавшихся выше, отрывки о Тэнгу, как женщинах―сэннин, как четвероногих животных в горах, и хотел перенести эти данные на синтоистскую почву. Упоминание о длиных носах представляется мне свидетельством того, что эта работа не особенно древнего происхождения, так как мы не обнаруживаем подобного описания Тэнгу в работах до Ёсино сюи (см. ниже), датируемой второй половиной четырнадцатого века.

§ 3. XII и XIII века

В Эйга моногатари 栄華物語, написанной около 1100 г., говорится о величественном буддийском храме, который построил император Сиракава (1072―1086) в 1077 г. на том месте, где, как предполагали, жил Тэнгу. Автор пишет: «Хотя я слыхал, что Тэнгу будет мешать строительству храма, так как это ему не нравилось, все же освящение произошло в весьма торжественной обстановке».

Здесь Тэнгу опять изображается врагом буддизма, намеревающимся мешать благочестивым намерениям императора.

В Окагами, работе, датируемой первой половиной двенадцатого столетия, мы читаем о болезни императора Сандзё (1011―1016). Вскоре после своего вступления на трон он ослеп, однако время от времени зрение возвращалось к нему. В его глазах не было ничего особенного, за исключением очень чистых зрачков. Через некоторое время явился призрак (моно―но кэ) монаха Кансэна и сказал: «Я езжу на шее императора и закрываю крыльями его глаза; когда я хлопаю крыльями, он может немного видеть». После этого император отрекся от престола и отправился на Хиэйдзан, однако его молитвы о выздоровлении не были услышаны. После этого люди сказали: «Теперь его болезнь должна ослабнуть, а молитвы – подействовать. Это, безусловно, дело рук Тэнгу с Хиэйдзан».

В этом отрывке мы обнаруживаем, что Тэнгу не только строит козни служителям, дабы принизить Закон Будды, но даже мучает императора, безусловно с целью возбуждения придворных интриг и смущения в мире. Как и в китайской истории из Кондзяку моногатари, этот Тэнгу является озлобленным духом служителя, вероятно павшим жертвой несправедливости близких к Трону, умершим в состоянии ярости.

Тайки[21], дневник Фудзивара―но Ёринага, утверждает, что в 1155 г. Человек вбил гвоздь в глаз изображения «Небесного Повелителя» Атаго―яма. Ёринага пишет: «Я знал только, что Небесный Повелитель Атаго―яма летает, но не знал, что на Атаго есть его изображение».

В Хоссинсю[22] Тэнгу упоминается три раза.

В первой истории[23] мы читаем, как на протяжении тысячи ночей монах в храме возносил одну и ту же молитву: «Овладей мною», и что другой монах, слышавший эти слова, стал подозревать его в призывании Тэнгу, который должен был им овладеть[24].

Во втором отрывке[25] говорится о благочестивом монахе, пообещавшем своему учителю на его смертном одре служить ему и в будущей жизни. Однако учитель стал на путь Тэнгу (Тэнгу―до) и, соответственно, его ученик, связанный обещанием, умер, сойдя с ума, и также превратился в Тэнгу. При ином исходе он должен был попасть в рай. Чтобы сообщить об этом, он вошел в свою мать и, говоря ее устами, умолял ее молиться о его душе. Она так и поступила, и через некоторое время он снова вошел в нее и сказал, что благодаря ее молитвам он теперь следует в рай. В доказательство того, что он сбрасывает с себя нечистое тело Тэнгу, ужасающее зловоние, заполнившее дом, сменилось на изысканное благоухание.

В третьем отрывке[26] служитель, считавшийся весьма благочестивым, построил храм, чтобы ублажить свое тщеславие. Соответственным образом, после смерти он был наказан и превращен в Тэнгу, который овладел одним из живущих и рассказал его устами, как он обманывал людей при жизни своей ложной благочестивостью, и как жестоко оказалось его наказание. В дни праздников в храме его страдания были особо невыносимыми.

В этих легендах мы впервые встречаемся с путем―Тэнгу, как одним из наказаний в аду для тщеславных и ханжеских служителей.

В Кодзидан 古事談 (написано в 1210―1220 гг.) мы находим следующие легенды. В 865 г. императрицей овладей Тэнгу, жестоко мучивший ее. Ее устами он говорил монахам оскорбительные слова, а они на протяжении нескольких месяцев безрезультатно пытались изгнать его своими возглашениями. Наконец, Фудо―мёо, который несколько раз отворачивал свое лицо от достопочтенного настоятеля Со―о[27], долго молившего его о помощи в этом деле, открыл ему во сне, что Тэнгу являлся духом настоятеля, который при жизни обладал тантрой Фудо, но после из―за своих неверных взглядов попал на путь Тэнгу. Хотя теперь он и являлся Тэнгу, но все еще оставался под защитой Фудо по причине своего исходного обета (хонсэй本誓), поэтому невозможно было преодолеть его с помощью возглашений, направленных к этому божеству. Однако, если монах воспользуется другой тантрой, которую божество тут же передало ему, то с демоном можно будет справиться. Настоятель последовал совету и, действительно, смог победить Тэнгу. Получив от демона обещание никогда более не возвращаться, он отпустил его, а императрица немедленно выздоровела.

В другом рассказе[28] повествуется, как однажды с Хиэйдзан исчез монах. Его ученики предположили, что он был унесен Тэнгу, однако, как выяснилось позже, это было не так.

На стр. 87 и далее мы читаем о маленькой девочке двенадцати лет, внезапно потерявшей сознание. Овладевший ей Тэнгу говорил ее устами. Когда настоятель спросил его имя, демон ответил, что стыдится произнести его вслух, но лучше запишет его. После этого девочка, которая в нормальном состоянии не знала даже азбуки―кана, написала китайскими иероглифами имя почившего настоятеля. Тэнгу обещал выйти из девочки, которая немедленно поправилась.

В этих легендах Тэнгу опять―таки являются не более, чем призраками монахов, овладевающими людьми и говорящими их устами, либо ― похищающими своих прежних коллег.

В Хэйдзи моногатари[29] мы читаем: «Рассказывают, что Ёсицунэ ночь за ночью учился военному искусству у Тэнгу в Содзё―га тани, Долине Настоятеля у Курама―яма. Вот почему он был способен бегать и прыгать так как не мог никто из людей».

В Гикэйки 儀経記 (написано около 1220 г.), повествующей историю о Ёсицунэ, также говорится об этой долине. «Прежде тамошний храм посещали тысячи паломников, и днем и ночью можно было слышать молитвенные колокольчики и барабаны―кагура. Однако теперь на этом месте живут лишь Тэнгу. Когда вечернее солнце склоняется к западу, раздаются громкие крики духов (моно―но кэ, т.е. Тэнгу). Кто бы из паломников ни осмелился приблизиться к этому месту, его хватают и мучают Тэнгу. Поэтому там совершенно пустынно. Однако, Усивака (юношеское имя Ёсицунэ) тайно ходил туда».

Хаяси Радзан посвящает этой легенде главу в своем Хонтё дзиндзяко. Младший сын Ёситомо, Миямото―но Усивака, в последствии названный Ёсицунэ, был пощажен Тайра―но Киёмори после войны Хэйдзи (1159) при условии, что он станет монахом и будет обучаться в храме в Курама (Курама―дэра). Однако, молодой человек бежал оттуда и выступил против Тайра, которых и разбил в сражении при Дан―но ура (1185). По народному поверью, он приписывал свой успех Тэнгу, которого однажды встретил в облике странного человека, или ямабуси в Долине Настоятеля, и который научил его владению оружием.

Здесь мы впервые читаем о способности Тэнгу управляться с мечем. Причина того, что он наставлял Усивака, заключалась, разумеется, в желании разжечь войну.

В Хогэн моногатари[30] говорится следующее: ― В 1141 году император Сутоку был принужден своим отцом, императором Тоба, отречься от престола в пользу своего младшего брата, императора Коноэ, который умер в 1155 году, и которому наследовал другой его брат, император Го Сиракава (1156―1158). Однако Сутоку, поддерживаемый Фудзивара―но Ёринага, восстал против последнего, и началась война годов Хогэн (1156). Сутоку потерпел поражение и был сослан в провинцию Сануки. Там он переписал пять томов [трудов] Махаяны, после чего отослал прошение императору поднести их от себя одному киотосскому храму, однако Го Сиракава ему в этом отказал. Тогда Сутоку объявил, что станет врагом своего брата даже в будущей жизни. Он укусил себя за язык и кровью, вытекавшей из него, написал на каждом из скопированном им свитке следующую клятву: «Я бросил пять томов [трудов] Махаяны на три Пути Зла (сан акудо, т.е. Ад, Путь Претов и Путь Животных, дзигоку―до, гаки―до и тикусё―до). Этим своим знаменательным деянием я стану Великим Демоном (大魔) Японии. Я погружу мир в смуту и буду преследовать народ». С тех пор он больше никогда не стриг себе ногти и волосы, и еще при жизни стал похож на Тэнгу. После своей смерти (1164) он превратился в демона, и все войны того кровавого времени народное верование приписывало его влиянию. Го Сиракава так боялся злых духов своего брата и его союзника Ёринага, что построил синтоистский храм в их честь на поле битвы.

По Гукансё[31], в 1184 г. в том храме появилась таинственная змея (霊蛇), а один из чиновников, надзиравших за храмом, увидел чудесный сон. Люди верили, что все это было делом рук Тэнгу, в частности ― злого духа Сутоку. Женщина, с которой он состоял в любовной связи, построила в своем доме в Киото часовню для его духа, и понемногу распространился слух, что там происходили чудеса.

В Гэмпэй сэйсуйки[32] мы читаем ту же историю, а в главе 12 (с. 312) дух появляется во сне Норимори. Хотя Го Сиракава поднял Сутоку до уровня Бога Сануки, а Ёринага присвоил высокий посмертный титул, злые духи не успокоились. Это было очевидно из содержания сна Тани―но Норимори, который увидел Сутоку со своими генералами и сотнями солдат на перевале у Кохата―яма. Покойный император имел длинные ногти на руках и ногах. Его волосы стояли дыбом, как серебряные гвозди, а глаз был как у коршуна. Они решили войти в столицу и стали раздумывать, в каком из домов остановиться Сутоку? Поскольку для них было невозможным войти во дворец Го Сиракава, так как именно в тот момент там присутствовал глава школы Тэндай, и Фудо с Дай Итоку охраняли все ворота, группа проследовала к дому Дадзё Нюдо.

В Гукансё[33] есть следующая история: ― В 1196 году дух императора Го Сиракава, умершего за четыре года до этого, овладел двумя женщинами и монахом, посредством которых он стал говорить с людьми, приказывая поклоняться себе. Император Го Тоба отправил их в ссылку, посчитав, что те пытаются обмануть его. Однако, когда то же самое повторилось, он поверил, что именно призрак Го Сиракава говорил устами этих людей, и уже был готов исполнить его приказание. Тогда настоятель Дзиэн (вероятно ― автор Гукансё) написал ему письмо, в котором рассматривал все происходящее, как дело рук лисиц, или Тэнгу, которые с древних времен любили, чтобы им поклонялись, и приводили мир в замешательство. «Уже, ― говорил он, ― многие в столице воздвигли храмы духу Го Сиракава, так как узнали, что вы намереваетесь поклоняться ему. Таким образом, усопший император входит в сношение со всяким низким людом и используется такими дураками, как мико, каннаги (гадалки) и танцовщики сару―гаку (обезьяньих танцев). Если такое случится, мир придет к краху». Император, следуя совету настоятеля, послал последнюю из несчастных женщин в монастырь и больше не обращал внимания на слова духа. Женщина понемногу выздоровела. «Было бы прискорбно, если бы император принес вред стране, прислушавшись к подобным словам. Что касается прочих лиц, которыми овладел Тэнгу и которых император отправил в ссылку, то они позже были прощены и здравствуют до сих пор».

На стр. 597 (гл. 7) автор говорит о Ёрицунэ (сыне Фудзивара―но Митииэ), ставшем сёгуном Камакура на второй год (1219). Такого прецедента в истории еще не было. Всегда существовала пропасть между кугэ и букэ, между придворной аристократией и военной кастой. Он был первым, кто сочетал в себе оба класса. Неудивительно, что среди прочих членов фамилии Фудзивара возникло сильное раздражение, поскольку они сочли это пятном на своем имени. Автор замечает: «Неясно, было ли это идеей Хатимана, Великого Бодхисаттвы, или работой Небесной, или Земной Собаки (天狗地狗). С древних времен злые духи (怨魔) разрушали землю и губили людей. Поэтому сперва следует молиться Будде и богам».

В гл. 6 на стр. 549 мы читаем о монахе без знаний, о котором люди говорили, что он злословит о других и «почитает лишь Тэнгу», а в гл. 5 на стр 529 восстание Минамото (Кисо)―но Ёсинака против императора Го Сиракава, чей дворец он сжег в 1184, приписывается козням Тэнгу, а именно ― Сутоку и его последователям.

В этих легендах Тэнгу предстают злыми духами мертвых, однако, с другой стороны, теперь они ставятся в один ряд с лисами, а также с «Небесными Собаками». Из этого факта Бакин делает вывод, что последние являются тем же, что и лисы. Точно так же, как лисы, Тэнгу овладевают людьми, чтобы принести вред миру и ввергнуть его в хаос. Желание Тэнгу быть почитаемыми людьми, отмеченное нами уже в ранних источниках, ясно вырисовывается из совета, который Дзиэн дал императору.

В Гэмпэй сэйсуйки (гл. 8, стр. 206) божество Сумиёси является отошедшему от дел императору Го Сиракава и говорит ему, что, хотя монахи на Хиэйдзан ведут себя очень плохо, препятствуя его миссионерской деятельности в Миидэра, в действительности это не их вина, но дело рук небесных демонов (Тэмма, 天魔) Японии, собравшихся вместе и овладевших монахами. Когда император спросил его, что за существа эти Тэмму, божество ответило, что это животные с небольшой сверхъестественной силой, и что они бывают трех разновидностей: Тэмма, Хадзюн (波旬, те же, что и Махадзюн, 魔波旬) и Маэн (魔縁). Что касается первого вида, продолжило божество, то все гордые отшельники и ученые, а также все люди с плохими наклонностями, плутающие в темноте глупости, не любят оказываться в лучах святых и становятся Тэмма. У них голова Тэнгу и человечье тело с крыльями по бокам. Они обладают сверхъестественными силами и знают, что случилось сто лет назад, и что произойдет через сто лет. Они летают по небу, как соколы. Будучи буддистами, они не попадают в ад, но из―за дурных наклонностей они не могут войти в рай. Тот, кто мешает благочестивым верующим и высмеивает их молитвы, после смерти встает на путь Тэнгу. Восемь, или девять из десяти нынешних монахов движутся в этом направлении и нарушают Закон Будды.

Приведем далее полную цитату: «Гордые монахини становятся монахинями―Тэнгу, монахи ― монахами―Тэнгу. Хотя у них лица Тэнгу, но головы как у монахинь и монахов; хотя рядом с руками у них крылья, они носят что―то наподобие платья, а на плечах накидку (кэса). Когда обычные люди, обуянные гордостью, обращаются Тэнгу, у них лица Тэнгу, но на головах ― эбоси (шапка, первоначально носимая лишь представителями аристократии); хотя у обеих их рук ― крылья, все же их тела покрывает что―то вроде суйкан―бакама (шелковое одеяние, которое в древности носили придворные), хитатарэ (одежда древних простолюдинов), или каригину (разновидность шелкового одеяния, надевавшегося аристократами при выходе на соколиную охоту). Когда обычные возгордившиеся женщины превращались в Тэнгу, они начинали носить на головах парики, а лица свои покрывали чем―то вроде красно―белой краски; они удлиняли себе брови и чернили зубы. Надев красные хакама (свободные штаны―юбку) и усагину (тонкое шерстяное платье), они летали по воздуху. Когда Тэнгу прекращает быть самим собой и готовится обрести тело человека, он углубляется в абстрактное созерцание (самадхи, нюдзё) на вершине горы, или в удаленной на тысячу миль долине, куда не заходит никто. Тогда его называют Хадзюн, и считается, что он обретает человеческое тело через десять тысяч лет. Хотя те, кто возгордился, или придерживается неверных принципов, несомненно станут Тэнгу, их называют Маэн (связь с демоном), покуда мир еще об этом не знает, а они продолжают считать себя выше других. Их зовут Маэн, так как все Тэнгу (демоны, ма) пользуются этой гордыней, чтобы установить связь (эн) (между ними и теми, кого обуяла гордыня), дабы слиться с ними[34]. Поэтому, если служить Будде без гордости, не будет маэн, и ни один Тэмма (небесный демон) не сможет чинить им препятствия. Хотя в мире есть большое количество Тэмма, они никогда не смогут войти в дом, где отсутствуют всяческие связи, посредством которых они в состоянии принести ущерб (его обитателям). Поэтому как только ты (император) возгордился и тем самым предоставил демонам (мао, 魔王) возможность нападения, Тэнгу со всей Японии овладели монахами с Хиэйдзан и помешали твоим молитвам (в Миидэра). В действительности вина заключена в твоей гордыне. Ты думал: ‘Среди тех сорока императоров, кто предшествовал мне, никто не был столь ревностным буддистом, как я; даже среди монахов благочестие, подобное моему, редко. Я никогда не пропускал двойной ночной молитвы перед мандалой’. Поэтому маэн была с тобой. Собралось много Великих Тэнгу, и твоя молитва не могла осуществиться».

Далее, божество наставляет императора, что высокоученые монахи становятся Великими Тэнгу, а малознающие – Малыми Тэнгу. «Если они полностью лишены знаний ― ибо такие также обуреваемы гордыней, ― они попадают на Путь Скотов (тикусёдо) и, перерождаясь лошадями, или волами, претерпевают избиения и мучения с утра до вечера. В средневековье в Японии жил настоятель по имени Какимото―но Ки, ученик Кобо Дайси. Он был также его близким другом и почти равным по способностям. Однако, он возгордился, сочтя себя обладателем Великого Закона, и стал первым Великим Тэнгу Японии, Таробо с Атаго―сан. Поскольку в мире много гордецов, многие становятся Тэнгу, и на всех горных пиках страны их собирается по двадцать, тридцать, пятьдесят, а то и по сто и по двести».

После этих слов божества император признался, что, действительно, хвалил себя, как самого благочестивого из императоров, и сказал, что его переполняет раскаяние.

В ночь кремации тела Киёмори (1181, гл. 26, с. 668) самураи устроили вакханалию, во время которой смеялись, пели и танцевали. Когда двоих из них арестовали, они сказали, что всего лишь собирались утопить свою грусть в вине, но эти отговорки сочли ложью, и их немедленно прогнали прочь. Однако, автор Гэмпэй сэйсуйки уверен, что ими овладел Тэнгу, поскольку трудно было представить, что кто―то дебоширил бы по своей воле в столь грустную минуту. Такой же рассказ мы находим и в Хэйкэ моногатари.

Автор Гэмпэй сэйсуйки приписывает также поджог дворца в Киото (гл. 26, с. 669) Тэнгу и злым демонам, целью которых, очевидно, было падение Дома Тайра.

Рассматривая эти легенды, мы видим, что Тэнгу описываются сугубо по―буддийски и считаются понесшими наказание духами возгордившихся монахов, или мирян. Помимо борьбы с буддизмом, они вызывают смятение в мире. Здесь впервые мы находим упоминание об их склонности к поджогам и об их способности знать прошлое и будущее на период в сто лет, что, как мы увидим ниже, открывается во время их сборищ, как это описано в более поздних источниках.

В Дзиккинсё[35] говорится, что во времена правления императора Го Рэйдзэй (1045―1068) дела в мире были расстроены Тэнгу. Старых монах спас коршуна из рук мальчишек, собиравшихся его убить. Этот коршун пришел к нему в облике служителя и предложил вознаграждение за спасение своей жизни. «Будучи знаком с низшей формой колдовства (小神通), ― сказал он, ― я способен многое для тебя сделать». Старик ответил, что в мире для него не осталось ничего привлекательного, однако он хотел бы увидеть Сяка Нёрай, излагающего Закон на Священной Горе. Тогда Тэнгу ― хотя имя и не указано, это был именно он ― перенес его на вершину горы и приказал закрыть глаза и не открывать их, покуда тот не услышит голос Будды. Но он не позволил ему ощутить никакой набожности. Шакьямуни появился, окруженный бодхисаттвами и святыми. С неба падали цветы, дул мягкий благоухающий ветер, а небожители, сидя в ряд на облаках, образовывали небесный хор. Шакьямуни, восседавший на лотосе, проповедовал с чрезвычайно серьезным видом, демонстрируя глубочайшую мудрость. Зрелище было величественным, превосходя все описания. Через некоторое время старый монах, преисполнившись набожности, склонил голову и заплакал. Однако вдруг видение исчезло, как если бы он проснулся ото сна. Он обнаружил, что лежит в глубокой траве на том же месте, где встретил Тэнгу. Тот появился вновь и сказал: «Поскольку ты, не послушав моего совета, проявил свою веру, явился небожитель и сказал: ‘Как смеешь ты обманывать столь набожного человека?’, после чего ударил нас, и все монахи (т.е. Тэнгу), которых я призвал на помощь, бежали прочь. Меня били по обоим крыльям, и мое умение тут мне не помогло». С этими словами он исчез.

В следующей истории[36] рассказыватся о Тэмма в Индии, который также показал Будду архату с тем условием, что тот не станет ему поклоняться. Однако архат не последовал совету демона и, когда он почтительно поклонился, Тэмма немедленно появился перед ним в своей исходной форме, с ожерельем из костей вокруг головы, вместо нимба. «Это было, ― пишет автор, ― точно так же, как превращаются нынешние Тэнгу».

Здесь мы ясно видим, что в древней Японии характер буддийского демона был перенесен на Тэнгу.

В Кокон тёмонсю[37] приводятся следующие истории: ― В период Кэмпо (1213―1218) благочестивому монаху постоянно мешал в его религиозной деятельности Тэнгу в облике ямабуси (буддийский монах―пилигрим, бродящий по горам), который наконец отнес его по поздуху к своей хижине и предложил странную рыбу и сакэ, принять которые тот мудро отказался. Поскольку он непрестанно молился, явились два небожителя, одетые в белое, с париками на головах. Немедленно все Тэнгу убежали прочь и спрятались за стропилами, став вдруг маленькими, как крысы. Небожители отнесли монаха обратно в его дом по воздуху. «Столь велика сила веры даже в нынешние нечестивые дни», ― заключает автор.

В то же время (гл. 17, с. 548) был украден маленький мальчик семи лет от роду. Три дня спустя посреди ночи кто―то постучал в ворота и позвал: «Откройте! Вот ваш пропавший сын!» Не последовало никакого ответа, тогда снаружи раздался какой―то шум и смех, и в дом что―то влетело. Это, действительно, был ребенок, близкий к смерти. Мать созвала всех и всяческих колдунов (кэнся, ёримаси и мико) молиться о нем, и с их помощью он смог освободиться от огромного количества лошадиного навоза, который Тэнгу давали ему под видом сладостей. Сперва он не мог говорить, но понемногу пришел в себя.

На стр. 553 мы читаем о Тэнгу, который в монашеском облике вел другого монаха от монастыря к монастырю. Убедив его продать свой меч, чтобы купить вина, он затем привел его с собой на вершину колокольни Киёмидзу―дэра в Киото и привязал там беднягу побегами лозы между крышей и перекрытиями. В конце концов кто―то пришедший бить в колокол услыхал стоны монаха и отвязал его. Другой Тэнгу (гл. 17 с. 541), также превративший себя в монаха, принес бонзу по воздуху на незнакомую гору, где собралось большое количество его сотоварищей Тэнгу, все в облике служителей. По приказу старшего из них его отнесли домой тем же способом.

В 1242 г. (гл. 17, с. 553) во время большого праздника в Киото одного монаха нашли лежащим на ветвях сосны. Его волосы были уложены странным образом, и сам он был полумертвый. Это была, без сомнений, проделка Тэнгу.

Эти истории открывают новую страницу в череде легенд о Тэнгу. Хотя основным и главным мотивом их поступков продолжает оставаться враждебность Закону Будды, выражающаяся в созданием препятствий и помех служителям в их благочестивой деятельности, в унесении их прочь, в привязывании их к верхушкам деревьев, или башен, теперь же, с другой стороны, они крадут детей с единственной целью привести в отчаяние родителей, а затем возвращают в ужасном состоянии и с помутненным рассудком. В основном они являются в облике ямабуси, а пища, предлагаемая ими своим невольным гостям, оказывается впоследствии не чем иным, как навозом.

В Хякурэнсё[38] говорится, что в 21―й день 12―го месяца 1089 года отошедший от дел император (Сиракава) посетил Хиконэ―дэра, храм в горах Хиконэ, который был широко известен, как место обитания Тэнгу. В те времена и благородные, и простолюдины предпринимали паломничество в этот храм, так как считалось, что только до конца того года можно обрести защиту Будды, помолившись ему в том месте. Уже через несколько дней паломничество будет безрезультатным. Молва же, однако, приписывала это Тэнгу (хитростью принуждавшим поклоняться им и помогавшим тем, кто туда приходил). На следующий год паломничество прекратилось.

В Адзума кагами[39] мы читаем: «В 1234 году в Нара появился Тэнгу, за одну ночь написавший на более, чем тысяче домов иероглифы 未来不 (ми―рай―фу). Значение этих знаков необъяснимо. Это очень странно».

В 1252 году[40] в КамакураТэнгу говорил устами одной девочки, которой он овладел, и рассказал историю времен эры Дзёкю (1219―1221). В те времена император Го Тоба был побежден Ходзё и сослан в Амагори в провинции Оки, где и умер в 1239 году. Теперь этот Тэнгу объявил, что пришел в Камакура, как посланник усопшего императора и что он прожил долгое время в доме сёгуна, до тех пор, пока монах не причел там сутры, а охраняющие Закон небожители не выгнали его из дома. После этого он овладел девочкой. Настоятель, к которому она прибежала, попытался изгнать его возглашениями, и в конце концов это ему удалось. Несколько часов она лежала без сознания, но, придя в себя, все еще не могла собраться с мыслями. Сёгун, услыхав об этом, послал за матерью девочки и приказал ей рассказать всю историю. Изложенное еще более убедило его в силе буддизма (так как Тэнгу был изгнан из его дома и из девочки настоятелем).

В Сясэкисю[41] содержатся следующие легенды о Тэнгу: ― Монах намеревался провести ночь в старой часовне, расположенной в горах. Поскольку деревенские люди сказали ему, что там живут Тэнгу, он спрятался за изображением Будды. Среди ночи он увидел процессию из двадцати, или тридцати маленьких монахов, выходящую из вершины горы. Они сопровождали высокого, статного служителя, ехавшего в паланкине, и все вошли в часовню. Испуганный монах за изображением немедленно сделал знак, с помощью которого становишься невидимым, однако высокий служитель сразу же его обнаружил. Сперва он отослал своих сопровождавших, чтобы те поиграли снаружи, а затем дружелюбно пригласил дрожащего монаха подойти поближе и научиться у него, как надо правильно делать знак, чтобы становиться невидимым. Открыв ему этот секрет, высокий служитель сказал, что приказал своим маленьким прислужникам уйти, так как не желал объяснять важные вещи в присутствии подобных недостойных. После этого монах попробовал сделать знак еще раз, и на этот раз действительно стал невидимым. Высокий служитель позвал своих спутников, и они принялись плясать там, что продолжалось до рассвета. После этого они вышли из часовни и вернулись обратно в вершину горы.

Во второй истории[42] излагается следующее: ― Из горного монастыря был похищен маленький мальчик. Через несколько дней его нашли без сознания на крыше. Когда с помощью тантры его привели в чувство, он рассказал о своих приключениях. Ямабуси привели его в место посреди гор, называвшееся Амакудзи. Главный из всех собравшихся ямабуси, очень старый и достойный монах, призвал к себе мальчика и сказал: «Все они ― ничего не стоящий сброд; не бойся их, просто спокойно смотри перед собой». Ямабуси принялись плясать, но через некоторое время с неба спустилось что―то наподобие сети и пало на танцующих. Безуспешно они пытались бежать. Из ячеек сети вырвались языки пламени, постепенно сжегшие их до пепла. Однако, через какое―то время они вновь стали теми же ямабуси и развлекались, как если бы ничего не произошло. По команде старого монаха он отнесли ребенка обратно в монастырь.

В третьей легенде усопшего монаха, обладавшего большими знаниями, который, как все предполагали, возродился в раю, встретил в горах один из его учеников, и тот отвел его к своему новому месту пребывания. Это был старый монастырь во внутренней части Касуга―яма. В зале проповедей сидели ряды монахов в полном одеянии, проводя встречу с обычными вопросами и ответами. Однако, внезапно с неба спустился большой кувшин с вином, черпак и чашки, а также демоны ада, которые наливали из кувшина в чашки расплавленную медь и предлагали монахам, которые сгорали и превращались в пепел. Через некоторое время они возникали вновь и занимали свои места в кельях. Монах, приведший ученика в это место, сказал ему: «Мы получаем столь жестокое наказание, так как при жизни изучали и практиковали Закон Будды с сердцем, исполненным тщеславия и страстей».

Относительно этих историй Мудзю замечает следующее: «Тэнгу не упоминаются в классических буддийских писаниях. Они могут быть теми, кого прежние буддийские ученые называли маки (魔鬼, злые дьяволы). Это слово распространилось только в Японии. Вероятно, это название разновидности демонов. Те среди буддистов, кто нарушает предписания и бесстыдны, будут, вероятно, наказаны указанным образом. Служащие Будде, но не отрешившиеся от самомнения, гордости, тщеславия, скрытности и льстивости, получат такое наказание».

Немного ниже он заявляет: «Хотя мир демонов в принципе един, все же различаются демоны хорошие и плохие. Те из людей, кто в своей жизни верили Учению Будды, но были гордецами, практикуют также (и после смерти) в качестве демонов буддийского Закона, не мешая другим в их практиках; они становятся даже защитниками буддизма. Однако неверующие, думающие лишь о славе и обретениях, очень гордые, (в облике демонов) мешают расти ‘Корням Добра’. Поэтому спасение от них далеко. И среди монахов школы Сингон есть некоторые, кто идет этим путем (т.е. павшие на путь Тэнгу). Говорят, что недавно известный монах Сингон с Коя―сан стал Тэнгу и наставлял своих учеников в тайных знаниях устами человека, которым он овладел. Мудрый и благонамеренный станет везде, (даже на пути Тэнгу) практиковать буддийские ритуалы и (наконец) покинет мир демонов. Поэтому есть хорошие и плохие Тэнгу».

В этой работе Тэнгу описываются, как этого и следовало ожидать от автора, буддийского монаха, с позиций чисто буддийских; это просто адское наказание для гордых и амбициозных монахов. Здесь мы впервые узнаем, как наказываются такие люди, а именно ― что их принуждают глотать раскаленную медь и сжигают горящей сетью. Теперь мы видим Тэнгу с иной точки зрения, поскольку проводятся различия между плохими и хорошими. В первой легенде высокий настоятель ― хороший Тэнгу, а его маленькие последователи ― плохие. Во второй истории мы замечаем то же различие между старым монахом и ямабуси, а главный монах в третьей истории также, очевидно, хороший Тэнгу.

§ 4. XIV век

В Ёсино сюи[43] изложены следующие истории: ― Молодая женщина скрылась со своим возлюбленным – человеком высокого ранга. Люди отправились на ее поиски в горы по всем направлениям, но тщетно. Они предположили, что ее увез Тэнгу, который, как они говорили, всегда живет в глубине гор.

Другая история[44] повествует о министре, который облачился в полную церемониальную форму и пошел из дома во дворец, но встретил нескольких самураев из провинции Кии. Самураи, впервые в жизни попавшие в столицу, чрезвычайно поразились столь величественным зрелищем, а, поскольку у министра был чрезвычайно большой нос, стали говорить друг другу: «Это наверняка Тэнгу». Услыхав эти слова, он ответил шутливым стихотворением:

«Если считаете меня Тэнгу, можете продолжать так думать;

Хоть я и не Тэнгу, мой нос достаточно велик».

Если считать датировку Кудзики более поздней, то здесь мы впервые находим упоминание о длинном носе Тэнгу. Ранее их всегда описывали, как имевших клювы коршунов. Без сомнения, длинный нос есть всего лишь очеловеченный птичий клюв. Как очень часто случается с богами и демонами в облике животных, общая их тенденция ― принятие человеческого тела. Сперва Тэнгу были коршунами, затем превратились в людей с головами коршунов, затем у них остался лишь клюв коршунов, который, наконец, трансформировался в длинный нос.

Тайхэйки[45] ― важная работа в отношении данного предмета. В ней мы находим следующие легенды: ― Ходхё Такатоки, последний Сиккэн из Камакура, называвшийся Нюдо из Сагами, танцевал дэнгаку, или полевой танец, выпив большое количество сакэ. Внезапно в комнате появились десять, или более странных танцоров ― он и не заметил, откуда они появились, ― плясавших и певших необычайно хорошо. Он разобрал такие слова: «О, да увидим мы призрак―звезду Тэннодзи». Придворная дама, услыхав голоса, с любопытством заглянула в щелку раздвижных дверей в комнату и увидела, что эти певцы ― не люди. Некоторые из них имели когти, как у коршунов, у других по бокам были крылья. Обликом они напоминали ямабуси. Очевидно, это были духи различных видов и типов, превратившиеся в людей. По просьбе дамы другой Нюдо появился на сцене, однако, как только неземные существа услыхали, как он проходит сквозь ворота, они исчезли, как будто испарились. Сам Такатоки лежал мертвецки пьяный на полу, а, проснувшись, не помнил ничего, что произошло. Однако циновки были истоптаны и грязные, и на них можно было наблюдать много птичьих следов. Нюдо, увидев это, стал совершенно уверен в том, что в комнате были Тэнгу. На следующий день другой чиновник дал следующее объяснение: «Говорят, что, когда мир приходит в смятение, плохая звезда, именуемая ‘звезда―призрак’ (妖霊星, ёрэй―боси) опускается и приносит беспорядок. Однако, Тэннодзи (известный монастырь, построенный Сётоку Тайси в 593 году на месте настоящего Осака) ― наиболее священное буддийское место. Там сам Сётоку Тайси написал ‘Нихон иссю―но мирайки’ (‘Будущее всей Японии’). Странно, что те существа пели о ‘призраке―звезде Тэннодзи’. Поэтому я уверен в том, что в окрестностях монастыря зародится восстание, которое приведет к гибели страны».

Как верно замечает Бакин, звезда―призрак явно напоминает нам китайскую звезду―Тэнгу, которая, падая на землю, выпивает кровь человечества и приводит к войнам. В одной истории здесь причудливо сплетаются японские Тэнгу с птичьими клювами и предвестник войны, китайский метеор. Вся легенда, вероятно, есть предсказание близившегося падения Такатоки (1333).

В гл. 10 на с. 2 мы читаем о том, как Тэнгу в облике ямабуси однажды призвал к оружию людей из провинции Этиго, чтобы помочь Нитта Ёсисада в выступлении против Ходзё (1333). Ёсисада весьма удивился, когда они прибыли, так как даже не имел времени самому их позвать.

В гл. 18, с. 2 нам говорится о причинах старинной вражды между монастырями в Нэгоро и Коя―сан. В средние века на Коя жил благочестивый и ученый монах по имени Какубан, в сердце которого тщетно пытался проникнуть Тэнгу. Однако, в один из дней, когда он принимал ванну, то на мгновение погрузился в состояние умственного и телесного удовольствия. Демоны немедленно воспользовались случаем, овладели им, вселив в него ‘демона делания чего―то’, (т.е. желание совершить нечто великое). Он стал обуреваем идеей построить монастырь и собрать вокруг него огромную толпу монахов. И, действительно, он построил на Коя с помощью отрекшегося императора Тоба (1107―1123) монастырь под названием Дэмбо―ин.

«Затем Какубан внезапно захлопнул врата смерти (т.е. погрузился в абстрактное созерцание, самадхи, в неподвижной сидячей позе), ожидая прихода Майтрейи». Это вызвало недовольство остальных монахов на Коя, которые не хотели позволить, чтобы этот гордец, как они говорили, последовал примеру Кобо Дайси. Когда они пришли, чтобы разрушить монастырь, и уже начали поджигать строения, то обнаружили Какубана, сидящего в облике Фудо―мёо, окруженного языками пламени. Один из них осмелился попробовать поднять его, но тот был тяжел, как жернов, и совершенно неподвижен, подтверждая истинность своего имени – Фудо (Недвижимый); его алмазный скипетр (ваджра) казался несломимым.

Однако, те плохие монахи не испугались, так как сочли это разновидностью колдовства, которое способны практиковать лисы и барсуки. Они принялись бросать в него большие камни, чтобы выяснить, действительно ли это – Фудо―мёо, или просто личина Какубана. Но те не касались его, а рассыпались на куски. От этого в сердце Какубана возникло небольшое чувство гордости, и немедленно один из камней повредил его лоб. Когда монахи увидели кровь, толпа глумливо захохотала и завопила: «Вот ты где!», и все разошлись по своим монастырям.

Однако пятьсот последователей Какубана не хотели больше там оставаться, и они построили монастырь в Нэгоро. С тех пор между Коя и Нэгоро существует вражда.

Позже дух Какубана овладел монахом и говорил его устами, рассказывая, что он стал Тэнгу, и что их около трех сотен, и все обладают божественными силами и повергают мир в беспорядок, возбуждая в головах людей всевозможные мысли.

В гл. 21 на с. 2b описывается пожар великого храма Ходзёдзи. Пламя началось с верхушки пагоды и быстро распространилось на остальные строения комплекса. Над дымом можно было видеть демонов, надувающих огонь на крыши, и Тэнгу, размахивающих факелами и поджигающих пагоду. «Когда они увидели, как балки ‘золотого зала’ (кондо) падают вниз, то захлопали в ладоши и, разразившись громовым хохотом, удалились в направлении Атаго, Отакэ и Кимпусэн (трех хорошо известных гор, где обитали Тэнгу)». Через некоторое время две другие храмовые пагоды также сгорели.

В эру Тэйва (1345―1349) путешествовавший дзэнский монах нашел прибежище от внезапного проливного дождя под «Шестью Кедрами» в монастыре Нинва. Там, посреди ночи, он видел, как в свете луны приходят люди из Атаго и Хиэйдзан. Они прилетали по воздуху в паланкинах, собрались и расселись среди ветвей Шести Кедров.

На почетном месте восседал во всех священных одеждах усопший верховный настоятель, родственник императора Дайго. У него были сверкающие глаза, длинный нос, как у коршуна, и он перебирал хрустальные бусинки своих четок. По обеим он него сторонам сидели хорошо известные настоятели. Их облик был таким же, как прежде, только глаза необычайно ярко сверкали, и у каждого было по два длинных крыла. Затем прибыл императорский принц в прекрасном паланкине, так же по воздуху, при этом все собрание встало и склонилось в почтительном поклоне.

Через некоторое время человек, выглядевший, как храмовый служитель, предложил им, одному за другим, золотую чашку, которую каждый опорожнил с серьезным видом. Однако, вскоре после этого они разразились громким ревом, вытягивая вперед руки и соединяя ноги, а из их голов стал подниматься черный дым. Где―то полчаса они неимоверно страдали, после этого все они пали на пол и сгорели, как мотыльки в пламени.

Монах подумал: «О, как ужасно! Таковы должны быть страдания на Пути Тэнгу; они принуждаемы трижды в день глотать по раскаленному докрасна железному шарику». Где―то через два часа все собрание вновь ожило и стало размышлять, как бы привести мир в смятение. Императорскому принцу, рассуждали они, следует возродиться, как сыну гордого Асикага―но Тадаёси (1307―1352), чья гордости сделала его доступным влиянию Тэнгу. Других предназначили для проникновения в сердца гордых монахов, или высших чиновников, чтобы они возбуждали трения, которые привели бы к войне. Строя такие планы, они пришли в совершеннейшее возбуждение.

Дзэнский монах пошел в Киото и рассказал обо всем другу, который воспользовался этим для собственной выгоды. Через несколько дней жена Асикага―но Тадаёси заболела и ни один доктор не мог определить природы ее болезни. Тут появился друг дзэнского монаха, пощупал ее пульс и объявил о своем твердом убеждении в том, что она беременна и родит сына. Все посмеялись над ним, не веря, так как той было более сорока лет, однако после, когда все оказалось именно так, его по―царски наградили[46].

В 1350 году Тэнгу в облике ямабуси прилетел вместе с монахом в ложу сёгуна в киотосском театре. Пораженный бонза очутился в окружении наиболее значительных лиц в столице. Он с Тэнгу сидели напротив сёгуна, ели и пили великолепную еду и напитки.

На сцене появился некто (несомненно ― Тэнгу) в маске обезьяны, танцующий полевой танец (дэнгаку) таким комическим образом и так лихо, что публика разразилась продолжительными рукоплесканиями. Полчаса в зале творилось неописуемое веселье.

Затем ямабуси прошептал на ухо бонзе: «Я больше не могу терпеть это дурацкое поведение; охлажу―ка их радость слегка». С этими словами он толкнул столб палатки и вот! Все строение рухнуло, погребя под собой зрителей.

Относительно этого автор замечает: «Вероятно, Хиёси (синтоистское божество с Хиэйдзан) прогневался на эту палатку (т.е. на представление) (и послал с Хиэйдзан Тэнгу, разрушить ее). Действительно, в тот год, на одиннадцатый день шестого месяца рухнула палатка, и много людей погибло. Их тела унесла река, разбухшая от обильных дождей[47].

В то же время ямабуси по имени Ункэй записал предсказание о грядущих событиях. Это был отчет о том, что он слышал на собрании Тэнгу. В 1350 году он пошел посмотреть храм Тэнрю, однако по пути встретил другого ямабуси, который привел его на Атаго―яма и показал величественный буддийский храм, вымощенный драгоценными камнями и с позолоченными стенами. В доме настоятеля собралось много людей, каждый в церемониальных одеждах и с золотым сяку (жезлом) в руках, либо ― в одеждах служителей высшего ранга. На почетном месте восседал коршун золотого цвета, по разъяснениям сопровождавшего Ункэя ― император Сутоку. Были и другие значительные персоны из дальнего и ближнего прошлого, например императоры Го Тоба и Го Дайго, императрица Иноками, а также прославленные монахи. Все они стали великими демонами (дай мао); императоров отличали скипетры, которые они держали в руках. Они сошлись вместе, чтобы решить, как им следует вносить смуту в мир. Глава ямабуси спросил Ункэя о последних новостях из столицы, и Ункэй рассказал о разрушении театра, что сочли делом рук Тэнгу, а также о размолвках между сёгуном и его братом. В ходе разговора Ункэй спросил, был ли благочестивый и влиятельный монах Муракумо действительно Тэнгу, как считало большинство населения Киото. Тэнгу отвечали утвердительно и сказали, что этот монах был выбран для того, чтобы смущать мир, и что после удачного завершения своей миссии он вернется к месту своего пребывания. После долгого объяснения политического состояния в настоящем и в ближайшем будущем, изложенного Таробо с Атаго―яма, который, по словам провожатого, управлял миром, внезапно из ниоткуда возникло яростное пламя, и все собравшиеся пришли в неописуемый страх. Ункэй выбежал из ворот и обнаружил себя, пробудившись ото сна, под деревом в большом саду старого дворца. Поскольку он хотел предупредить мир о необходимости быть бдительными, то решил записать все, что видел и сдышал. Рискуя быть наказанным, он послал свой отчет императору[48].

Во время войны между сёгуном Асикага―но Такаудзи и его братом Тадаёси (1351), несколько раз посреди ночи появлялся отряд приблизительно в 500 вооруженных всадников, выстраивавшихся в боевые порядки. Каждый раз обе армии приходили в смятение, думая, что это противник. Это, однако, были Тэнгу, которые, собственно, и возбудили военные действия, ибо Тэмма и Хадзюн всегда таятся в таких местах[49].

Во всех этих легендах больше не присутствует борьба с буддизмом, но лишь желание привести весь мир в беспорядок, что так вдохновляет Тэнгу. Война ― их стихия, так же, как и у китайских Тэнгу. О них говорили даже, как о «звезде―призраке Тэннодзи». Своей цели они добивались, проникая в виде демонов гордости в человеческие сердца. Помимо войны, они вызывали пожары, в особенности в монастырях, что выдает их застарелую ненависть к буддизму. Все они ― призраки умерших, которых наказали таким образом. У них человеческий облик, в основном― похожий на ямабуси, но зачастую у них есть клюв, крылья и когти коршуна; иногда, как и встарь, они предстают, как цельные коршуны золотого цвета.

§ 5. XV век

Аиносё[50] пытается опровергнуть утверждение Сясэкисю, что Тэнгу водятся только в Японии. Автор цитирует некоторые из вышеупомянутых китайских отрывков, а также кое―что из Нихонги, говоря, что все высокопоставленные чиновники и монахи становятся Тэнгу по причине гордыни их сердец.

В Дзокукодзидан[51] мы читаем следующую легенду: ― В один из дней Досё, знаменитый физиогномист (сонин 相人, человек, предсказывающий судьбу по линиям лица), сказал повелителю Тамба, предпринявшему паломничество в буддийский храм: «Цвет твоего лица плохой; не осаждают ли тебя демоны?» Ками (повелитель) ответил, что чувствует себя совершенно нормально, однако провидец посоветовал ему немедленно отправляться домой. В тот же миг Ками упал на землю без сознания. Прийдя в себя он вернулся домой. Затем появился моно―но кэ (物の氣, дух) и сказал: «Ничего особенного. Когда ты проходил мимо нас, а мы как раз развлекались, мы ударили тебя в грудь». Это была шутка Тэнгу. Ками умер три дня спустя. Досё в своем искусстве был равен богам.

В Аки―но ё―но нагамоногатари[52] мы находим следующую историю: ― В конце XII―го века Умэвака, сын Ханадзоно Садайдзин (Левого Министра), убежал из Миидэра с другим мальчиком и направился на Хиэйдзан, где заболел его друг монах. Но, так как он не привык к пешей ходьбе, вскоре так устал, что не мог идти дальше. Другой мальчик сказал: «Эх, если бы кто―нибудь перенес нас на Хиэйдзан, пусть это даже будет Тэнгу, или дух!» И вот, когда они сидели под сосной, они вдруг увидели приближавшегося очень старого ямабуси, которого несли на стуле. Он остановился и спросил, куда они направляются. Получив ответ, он встал со стула и сказал: «Я иду в место очень близкое к тому, где находится ваш монах, так что садитесь на мой стул, а я пойду пешком». С этими словами он подсадил их на стул и двенадцать носильщиков понесли их с головокружительной скоростью. Они летели сквозь облака, как птицы, и в мгновение ока прибыли на Сяка―га дакэ, вершину на Хиэйдзан. Их тут же заперли в темнице из поставленных вертикально камней, где они не могли видеть ни солнца, ни луны, и не отличали дня от ночи.

А в это время монахи из Миидэра решили, что мальчиков увели люди с Хиэйдзан. Все монахи сперва пошли к дому министра Ханадзоно, отца ребенка, и сожгли его (так как подозревали, что это был его коварный замысел), а затем атаковали Хиэйдзан. Но монахи с Хиэйдзан прогнали их прочь, штурмом взяли Миидэра и сожгли более 3600 храмовых строений. Бедный Умэвака, рыдая в своей темной тюрьме, слышал, как собравшиеся Тэнгу с удовольствием разговаривали о сражении в Миидэра. Один из них сочинил стихотворение, где насмехался над жалким видом убегавших монахов. Когда он прочел его, все разразились хохотом.

Наконец, в клетку бросили старика, который оказался драконом. Как мы уже видели в истории № 11 из Кондзяку моногатари, превратившемуся дракону требуется всего лишь капля воды, чтобы принять свою исходную форму и летать по воздуху. Поэтому старик поймал в ладонь несколько слезинок Умэвака, немного потряс их, и вот! Он превратился в дракона, который разметал Тэнгу и отнес детей по воздуху в столицу.

§ 6. XVII век

В Отоги―дзоси[53] мы не находим упоминаний о Тэнгу.

Однако, в Симпэн Отоги―дзоси[54] мы встречаем Тэнгу, опьяневшего от съеденных грибов, упоминаемого в т. 2 в Моттомо―но соси[55] среди «вещей, достойных осмеивания[56]». Далее, среди «страшных вещей» (с. 56) мы читаем историю об охотнике, который увидел, как змея убила и проглотила фазана. Появился дикий кабан и сожрал змею. Охотник уже собирался в свою очередь убить кабана, но передумал из страха стать звеном в цепи причин и следствий и самому быть уюитым другим существом. По пути домой кто―то позвал его с верхушки высокого дерева, говоря: «частлив ты, что не убил того кабана, так как, поступи ты именно так, и я забил бы тебя до смерти».　Говоривший был Тэнгу. Охотник, на которого случившееся произвело очень сильное впечатление, оставил свою профессию и стал отшельником.

В Хонтё Дзиндзяко[57] мы находим в главе под названием «Содзё―га тани» (Долина Настоятеля») помимо вышеизложенных легенд о Ёсицунэ и Какубане следующие истории: ―

Хосокава―но Кацумото (1430―1473), у которого не было детей, молился на Атаго―яма Великому Тэнгу Таробо о ниспослании ему сына. Его молитвы были услышаны, и родился сын Масамото (1466―1507). Этот сын, бывший Тэнгу, стал канрё (первым министром сёгуна) в 1494 году, а после того, как его убили в 1507 году, стал насылать проклятья из загробного мира. Чтобы умилостивить дух Тэнгу в его честь был построен храм.

В 1614 году монах с Хиэйдзан рассказал людям в Киото, что раб одного монаха, отсутствовав несколько дней, вернулся домой и так объяснил свое таинственное исчезновение. Некий человек перенес его на гору Тайсэн (где жили Тэнгу) в провинции Хоки. Когда этот человек ругал людей, они начинали убивать друг друга. Он поднимал храмы на воздух и бросал их, а те внезапно охватывало пламя, и несколько строений сгорело дотла. Затем они поднялись на Хико―яма (еще одно знаменитое место проживания Тэнгу) и участвовали в их собрании. Демоны пришли туда с Атаго, Курама, Хира и Хиэйдзан. Обсудив приближавшуюся войну между Востоком и Западом (Иэясу и Хидэёси, 1614―1615) и решив, что победит Восток, они разошлись по домам.

Поскольку никто не поверил рабу, тот стал демонстрировать чудесные способности, (чтобы доказать, что им овладел Тэнгу). Он поднимался на неприступные вершины, или на крыши храмов, как если бы это было парой пустяков, разбивал огромные камни и ворота и пел неизвестные никому песни. Вскоре после этого рассказа монаха по всей стране с быстротой раздуваемого пламени распространилась мода на танец Исэ. Люди надевали свои лучшие одежды, привязывали к концам бамбуковых шестов куски шелка, пели и танцевали. Они думали, что им явится сама Великая Богиня Исэ. Однако, власти положили этому конец из опасений колдовских чар. После разразилась война в Осака (1614―1615). Все эти странные события и песни были делом рук Тэнгу, предвестников войны.

Радзан замечает (1.1.), что Тэнгу явно представляют собой духи умерших, ставшие демонами. Он перечисляет главных из них, ставя на первое место «Настоятеля из Курама» (наставлявшего Ёсицунэ), Таро с Атаго и Дзиро с Хира―яма. Что касается их облика, то он замечает: «Иногда они становятся лисами, или мальчиками, иногда летают в виде голубей, или появляются среди людей, как буддийские монахи, или ямабуси; иногда превращаются в демонов, или будд, или бодхисаттв. Удачу они превращают в несчастье, порядок ― в смятение. То они вызывают пожар, то войну».

В Камакура Ходзё кудайки[58] мы читаем следующую историю: ― У монаха по имени Гэнсё были влиятельные позиции при дворе сёгуна Минамото―но Ёрииэ в Камакура (1182―1204). Он очень гордился своими исключительными способностями в арифметике. Однажды сёгун послал его расследовать одно дело, касавшееся границ в провинцию Осю. По пути он провел ночь в одинокой хижине отшельника, который был очень гостеприимен и всю ночь говорил с ним о буддизме. На следующее утро хозяин сказал: «Я ― первый математик в мире. Я легко могу сосчитать все деревья ююбэ по верхушкам, или капли воды в колодце. Даже расчеты Рюмё Дайси, когда тот скрывал свое тело, совершенно ясны для меня». При этих словах гордость Гэнсё была уязвлена, и он подумал с негодованием: «Пустые слова лягушки из колодца. Никто в мире не может превзойти меня в арифметике. Но старый монах заговорил снова: «Не нарушая порядка в комнате я дам тебе подтверждение моего искусства». Он взял «счетные палочки» (санги, 算木образующие восемь китайских диаграмм ка 卦) и разложил их вокруг сидения Гэнсё. Внезапно все чувства гордого монаха притупились, как если бы он сидел в густом тумане. Стало совершенно темно, а хижина вдруг превратилась в море. Возник яростный смерч; громадные валы разбивались с громоподобным шумом. Гэнсё почувствовал себя беспомощным, и не знал, жив он, или уже умер. Через некоторое время он услышал голос хозяина, говорившего: «Каешься ли ты в своей гордыне?» Когда он смиренно ответил: «Да, со всем сердцем», то как бы пробудился ото сна. Солнце светило сквозь окно, все было мирно и спокойно, как и прежде. Он попросил отшельника научить его такому искусству, но получил отказ и был отослан прочь. Когда он рассказал о происшедшем сёгуну, тот предположил, что его могла околдовать лисица. Он послал человека в Мацусима, где жил таинственный отшельник, чтобы разузнать, не было ли случившееся проделкой лисицы, или Тэнгу, но никто не мог сказать, куда девался старик.

В Синтёмонсю[59] содержатся следующие легенды: ― Тэнгу три года служил в монастыре на Коя―сан, а затем снова превратился в Тэнгу. «Я, ― сказал он, ― тот Тэнгу, что живет в деревьях криптомерии и магнолии у ворот. Отныне в монастыре не будет пожаров». С этими словами он исчез[60].

Ученый монах школы Нитирэн, заболев, внезапно поднялся с постели и улетел в облике Тэнгу, с сияющими глазами, большим носом и крыльями[61].

Монастырь в провинции Кии неоднократно сгорал в пожарах. Наконец от него осталось лишь одно бедное строение. Однажды появился монах и сказал настоятелю, что желает построить новый монастырь, но что он сгорит вновь, и лишь гомадо (зал, в котором сжигались подношения гома) останется нетронутым. Настоятель с благодарностью принял предложение, после чего монах сказал, что является «бонзой криптомерии» (суги―но бо) с Акаги―яма. После его ухода настоятель послал на эту гору двух монахов. Когда те спросили деревенских жителей, где живет Суги―но бо, то с удивлением узнали, что это не кто иной, как сам Великий Тэнгу. Хотя они и были напуганы, но все же решили исполнить полностью свою миссию и с большим трудом и опасностью для жизни поднялись на крутую горную вершину. Наконец двое ямабуси, посланные Тэнгу, вышли из вершины к ним навстречу и провели их по коралловому мосту и яшмовым ступеням во дворец своего хозяина ― величественное здание, построенное из золота, серебра и драгоценных камней. Там они увидели Великого Тэнгу, глаза которого горели золотым светом, а нос был огромен. Тот обещал спуститься следующим летом и построить монастырь при условии, что все деревенские жители вечером погасят огни и останутся в своих домах. После этого два ямабуси подняли посланников к себе на плечи и отнесли их по воздуху в монастырь. В назначенный день указание Тэнгу строго исполнялось деревенскими жителями, и ночью они слыхали звуки от работы миллиона трудившихся изо всех сил. На следующее утро на том месте стоял величественный монастырь из семи строений, сияющий золотом, серебром и драгоценными камнями. Хотя вскоре он сгорел, гомаго все еще (при жизни автора) стоял во всем своем великолепии.

§ 7. XVIII век

В Роо тява[62] описываются следующие происшествия: ― Два Тэнгу, обратившись ямабуси, украли мальчика одиннадцати лет. Когда по просьбе родителей двадцать монахов стали читать сутры и возглашать молитвы, на безоблачном небе появился маленький объект, привлекший внимание всей толпы. С востока прилетел большой коршун и несколько раз пробовал поймать этот объект. Однако птица золотого цвета ― никто не видел, откуда она прилетела ― защитила его от коршуна. Понемногу объект спустился вниз и наконец упал на алтарь Тридцати Защитников (сандзю бандзин, божества школы Нитирэн); это был похищенный мальчик! Всю останую свою жизнь он оставался недоразвитым и неспособным ни к какой работе (с. 294).

В этой истории Тэнгу появляется в своем исходном облике коршуна, а птица золотого цвета ― вероятно божество―охранитель, чья сила больше, чем у демона. Это ― первый случай падения с неба людей, унесенных Тэнгу; в позднейших источниках мы часто встречаем подобные описания.

На стр. 325 и далее излагается история о Тэнгу, который в образе слепого бродячего певца (дзато, 座頭) путешествовал в компании очень сильного человека. Когда певец раз споткнулся о большой камень на дороге, он поднял его, как перышко и отбросил прочь вниз в долину на глазах у своего изумленного спутника. Последний, очень гордившийся своей силой, предложил состязание. Певец немедленно принял предложение, и они решили по очереди ударить друг друга по голове. Тэнгу получил удар первым, но, похоже, даже не почувствовал его. Теперь была его очередь, но его спутник, заметив дьявольскую усмешку, быстро взял один из хомутов и подставил его под удар. Тот разлетелся вдребезги. Тогда тот не мешкая вскочил на своего кона и помчался прочь, преследуемый разъяренным певцом, выражавшим свою ярость ужасными криками. Внезапно облака затянули небо, стало непроглядно темно и плотными струями полил дождь. В раскатах грома, вспышках молнии и в реве бури певец исчез. Все, кто слышал эту историю, говорили, что певец точно был Тэнгу.

В Кайдан Тосиотоко[63] мы находим следующие легенды: ― Вскоре после основания одного дзэнского монастыря к настоятелю пришел ямабуси и преданно служил ему днем и ночью. Настоятель подозревал, что этим ямабуси был Тэнгу и спросил его, может ли он летать в облаках. Как только он произнес эти слова, нос у ямабуси вырос до огромных размеров, а по бокам возникли крылья; глубоко поклонившись, он сказал: «Дай мне одно наставление (иссоку 一則, именно ― как правильно жить), чтобы я в дальнейшем охранял этот монастырь». Настоятель дал ему то, о чем он просил, после чего Тэнгу почтительно поклонился и исчез. С тех пор монастырь стал обладать так называемыми семью чудесами. После смерти каждого настоятеля ― а во время жизни автора их было уже двадцать ― ручей, протекавший мимо ворот, принес в монастырь прекрасный надгробный камень. Все двери и ворота никогда не закрывались, ибо вор, единожды войдя, уже не мог найти выхода. Пыли не было вообще, так как невидимая рука постоянно все вытирала. В саду деревья и камни образовывали прекрасную картину, хотя никто ими не занимался. У подножия горы была круглая дыра, из которой зимой дул теплый, а летом прохладный ветер, так что монахи могли летом сохранять там пищу, а зимой обогреваться. Перед воротами располагался небольшой мостик, и настоятель немедленно узнавал о каждом, кто приближался к мосту, по его шагам, как будто он явственно видел посетителя. Таковы были чудесные дары Тэнгу[64].

В эру Камбун (1661―1672) люди однажды увидели, как маленький мальчик идет прямо по полю вместо того, чтобы идти по дороге. В конце концов деревенские жители потеряли его из виду. Поскольку он не вернулся, они каждую ночь били в тарелки и барабаны, призывая: «Верните его! Верните его!», так как были уверены, что мальчика увел Тэнгу. Но все было напрасно. Внезапно ребенка нашли лежащим на крыше ближайшего храма Каннон. На протяжении четырех, или пяти дней он не говорил ни слова, пребывая в полностью бессознательном состоянии. Наконец понемногу он пришел в себя и рассказал, что двое ямабуси взяли его за руки и побежали с ним так быстро, что вскоре он стал задыхаться. Они шли очень долго и, взобравшись на горную вершину, очутились наконец на крыше храма. Один из ямабуси пел, а другие играли с мальчиком, как с мячом. Затем пришел старый монах и сказал им, чтобы они отдали ему мальчика. Сперва они не замечали его, но затем оставили ребенка в покое[65].

Из этих историй мы легко можем увидеть, как изменилась природа Тэнгу. Мы снова видим их слугами в монастырях и защитниками таковых. Их основным занятием стало похищение мальчиков, что сохранилось вплоть до наших времен. Даже сегодня деревенский люд бьет в барабаны, когда пропадает ребенок, и призывает Тэнгу отдать его назад.

В Сансю кидан[66] содержатся следующие легенды о Тэнгу: ― В 1735 году исчез семнадцатилетний юноша. Безрезультатно люди били в гонги и барабаны, покуда через два дня его не обнаружили в порванной одежде, спящего, с руками и ногами, исколотыми колючками. Это сочли происками демонов, или диких лис. Однако, оказалось, что им овладел Тэнгу. Проспав пару дней, он выказал замечательные способности, хотя ранее всеми считался глуповатым парнем. Он стал читать и писать по―китайски, а также рассказывал о Тэнгу, которые, как он объявил, являлись конденсированными духами тьмы (элемент инь, яп. ин, или он, противоположный ян, яп. ё, свет) с гор. Он рассказал, что Тэнгу часто принимают облик обычных крестьян и носят камни и деревья. Поскольку оказалось невозможным изгнать Тэнгу возглашением молитв, родственники уже собирались убить несчастного юношу, когда демон объявил, что покинет его сам и овладеет другим человеком. И снова юноша заснул на два, или три дня, а, проснувшись, остался слабоумным до конца своих дней[67].

Человек, собиравший листья в глубине леса, забрел в глубокую долину. Внезапно небо покрылось облаками и стало совершенно темно. Гремел гром и непрерывно сверкала молния, а дождь не переставал лить ни на мгновение. Он срубил ветку дерева своим топором и, шаря перед собой, с огромным трудом где―то за полчаса смог добраться до вершины скалы, возвышавшейся над долиной. И вдруг небо прояснилось, облака рассеялись, а гром перестал греметь. Когда он рассказал о случившемся попавшимся навстречу крестьянам, те посмотрели на него с ужасом и воскликнули: «Ах, ты ведь был в долине Тэнгу, где живут гости―собаки (кухин 狗賓, т.е. Тэнгу). Говорят, никто еще не выходил оттуда живой. Если даже сорвать там всего один листок с дерева, на человека непременно обрушатся несчастья. Ни божества, ни будды не смогут спасти его жизнь[68]».

В Сансю кидан кохэн[69] говорится, что по соседству с одной деревней жили Тэнгу, старые лисы и горные выдры. Божества гор и рек, Великие и Малые Ямабуси (наверняка – Тэнгу) сеяли раздоры между деревенскими жителями и оскорбляли их своим грубым поведением в лесах и на водах.

Один мужчина заснул, сидя на камне в лесу. Когда он проснулся, уже спускался вечер. Он увидел перед собой широкую просеку, по которой и пошел. Однако, вместо того, чтобы выйти из леса, он все более углублялся в него, покуда наконец не пришел к жилищу двух ямабуси. Его принял старый человек, а вскоре пришли и хозяева дома в сопровождении большого количество слуг. Начался пышный праздник с музыкой и танцами, который длился глубоко за полночь. Ямабуси сделали гостю ценные подарки. После их ухода он узнал от старика, что они – жизненные духи[70] горной саламандры и дыхание[71] кадзика, или рыбы «бычья голова». На рассвете дом с его обитателями исчез, а жемчужины, которые гость получил, превратились в капли воды; другой подарок, большая драконья голова, превратился в маленькую поделку[72].

§ 8. XIX век

В Тоэн сёсэцу[73] говорится, как в 1810 году голый человек свалился с неба в Асакуса, хорошо известном районе Эдо. Придя в себя, он рассказал, что покинул Киото двумя днями ранее, направляясь в паломничество на Атаго―яма, и что его унес Тэнгу, явившийся в облике станого монаха.

В Сёсан тёмон кисю[74] мы читаем следующее: ― Во времена автора среди лесорубов провинции Мино существовал обычай подносить Тэнгу так называемые кухин―моти 狗賓餅, или «пирожки гостей―собак», перед тем, как начать работу. Без этого демоны принимались вытворять с ними всяческие проделки. Например, топор слетал с топорища в самый момент размаха и не находился, пока не делали подношение. В горах раздавался шум перекатывавшихся деревьев и камней, и рушились скалы. Пирожки готовились и подносились в горах в присутствии большого количества деревенских жителей. К рису добавлялось некоторое количество древесных листьев и, после подношения, они ели сами столько, сколько хотели. Пирожки никогда не готовили в деревне из страха, что Тэнгу сможет прийти туда, а этого жители совсем не хотели, и так проживая в опасной близости от этих нежелательных существ.

В других провинциях перед началом работы лесорубы отсекали ветку и втыкали ее в землю где―нибудь поотдаль, либо приносили за пазухой специальную рыбу, называемую окодзэ (anema inerme). Когда возникали какие―либо затруднения в работе, эта рыба предлагалась в виде подношения, и все шло хорошо. Охотники также носили с собой эту рыбу и, если им не улыбалась удача, то показывали (Тэнгу) голову этой рыбы, говоря: «Пришли мне добычу, и я поднесу тебе всю рыбу». И эта молитва вскоре оказывала свое действие[75].

В 1801 году была построена пагода в честь Каннон и Нио. Тэнгу, разгневавшийся за то, что для этой цели были срублены его деревья, наказал дровосеков, устроив так, что на всех четверых наехала большая повозка. Однако Каннон и Нио, будучи сильнее, спасли их жизни; на них не осталось ни одной царапины[76].

Четырнадцатилетнего мальчика унес Тэнгу и привел его к своим празднующим товарищам на верхушке высокой сосны. Пробыв с Тэнгу три года, он вернулся домой, принеся с собой волшебное ружье, которое никогда не давало промаха[77].

Ясно, что в те дни Тэнгу превратился в обычного демона деревьев, который наказывал дровосеков, как и во всех других странах мира, если те не делали ему подобающих подношений.

Д―р Иноуэ[78] приводит легенду провинции Инаба о девушке, которая в обычной жизни не могла хорошо владеть своими руками, однако выказала замечательные способности, когда ею овладел Тэнгу. Однажды она проснулась посреди ночи и сказала: «Я ― Тэнгу. Я буду учить мир владению мечем, поскольку в наши дни это искусство приходит в упадок. Завтра придет молодой самурай с деревянным мечем и бритвой; его я и стану наставлять».

Самурай действительно пришел, так как ему внушил это Тэнгу во сне. Девушка же демонстрировала самые сложные приему фехтования, и, когда об этом стало известно в округе, любопытные стали собираться к их дому со всех кварталов. По просьбе родителей, которым это совершенно не нравилось, Тэнгу наконец ушел прочь, и девушка выздоровела. Она ничего не помнила из случившегося и сильно стыдилась, когда ей все рассказали.

В книге Бринкли[79] мы читаем: «По случаю планировавшегося визита сёгуна в Никко в эру Ансэй (1854―1860), чиновники эдосского правительства приказали разместить в окрестностях мавзолея следующую записку:

‘Вниманию Тэнгу и прочих демонов.

Поскольку наш сёгун намеревается в следующем апреле посетить мавзолей Никко, вы, Тэнгу, и прочие демоны, населяющие эти горы, должны покинуть эти места и не показываться до окончания визита сёгуна.

Датировано июлем 1860. (Подписано) Мидзуно, повелитель Дэва’.

На другой доске объявлений местные чиновники обращались к сверхъестественным существам так:

‘Великим и Малым Тэнгу и демонам.

Получив приказ от верховных чиновников выставить настоящую табличку в связи с прибытием Его Высочества в Никко, мы с должным почтением подчиняемся. Соответственно, вам, Тэнгу и демонам, следует отправиться в горы Курама и Атаго у Киото, на гору Акибу в провинции Тотоми и на гору Хико в провинцию Будзэн’».

§ 9. Мнения японских ученых семнадцатого, восемнадцатого и девятнадцатого столетий

В XVII, XVIII и XIX вв. выходило много трудов, в которых описывались, или просто упоминались Тэнгу. Первый из них ― Дзиндзяко Радзана (1615―1657); за ним следует Вакан тинсёко[80] Нобутака и Нэнсан кибун[81] Андо Тамэаки. Далее мы находим работы Мори Сёкэна, цитированные выше, который заявляет, что в Дзидзокё четыре разновидности демонов упоминаются в следующем порядке: Небесные Драконы, Якшасы, Тэнгу и «Земляные Царевны».

Кодзима Фукю в своем труде Хэйсёку вакумонтин[82] пишет, что Тэнгу хватают людей, которые совершают неправильные поступки (в лесу) и разрывают их на куски, и что это ― лесные демоны, происходящие из мест, где аккумулируется много духа инь (инки).

В энциклопедии Вакан сансайдзуэ[83] предполагается связь между Тэнгу и китайской птицей чжи няо, которая иногда превращается в человека и поджигает дома.

Известный историк Араи Хакусэки, подобно Хирата и Сорай, называет Тэнгу горными демонами в своей Тэнгусэцу.

В Тэнгусэцу Сорай, в главе Сорайсю[84] мы находим следующее описание Тэнгу: «Напоминает божество грома, нос как клюв у коршуна, на голове повязка (как у ямабуси), с тигриными клыками, сверкающими глазами и мясистыми крыльями.» Сорай, пытаясь объяснить природу Тэнгу, возвращается к И―цзин, где одна из восьми триграмм объясняется, как составленная из гор, собак и существ с черными клювами. «Вероятно, ― говорит он, ― образ Тэнгу составлен по этой триграмме» (!) В заключении он пишет, что буддийский монах из храма Эйдзюцу Таро (Великий Тэнгу) на Атаго―яма просил его написать о Тэнгу. И, если демон, получив из рук монаха подношение в виде этой книги, вызовет ветер, это будет знаком одобрения и подтверждения (цитируется Иноуэ, 1.1., 4, с. 259).

Тэйнин (諦忍, 1704―1786) приводит в своем Тэнгу мэйгико[85] следующее перечисление Великих Тэнгу Японии (цитируется Иноуэ, Тэнгурон, с. 44): Содзёбо с Курама, Таробо с Атаго, Дзиробо с Хира, Сандзякубо с Акиба, Рихобо с Комё, Будзэмбо с Хико, Хокибо с Дайсэн, Мёгибо с Кодзукэ, Санкидзин с Ицукусима, Дзэнкигоки кимпэйроку с Оминэ, Кокэмбо с Кацураги, Цукуба хоин из провинции Хитати, Таробо с Фудзи, Найгубу с Такао, Сагамибо с Сираминэ, Дзиро с Идзуна и Адзяри с Хиго. Слово бо (房) в конце большинства этих имен означает «буддийский монах», а хоин 法印 – главный настоятель, однако в разговорном языке употребляется в том же значении, что и ямабуси.

Мурасэ Котэй пишет в своих Гэйэн ниссё[86], что Тэнгу нападают в основном на женщин и нечистых людей, которые осмеливаются заходить на их территорию, разрывают их на куски и бросают тела в лесах и долинах. Они также вызывают дождь и ветер с кусками черепицы и камешками, а также крадут недоразвитых мальчиков, возвращая их через несколько дней, или через месяц в бессознательном состоянии, похожих на деревянные куклы. Он называет Кимпусэн, Коясан, Юдоносан, Хакусан, Хиэйдзан и Курамаяма основными горами, населенными Тэнгу в его время.

Такаи Сайга предполагает в своем Куммо тэнтибэн[87], что название Тэнгу было неверно дано блуждающим духам тьмы (инки) гор и лесов.

Кёкутэй Бакин в своем Нимадзэ―но кидзэнсю разделяет китайских и японских Тэнгу на пять категорий: звезды, якшасы (яся хитэн), четвероногие, горные демоны (кодама, древесные духи) и души мертвых. Он правильно замечает, что неверно прилагать одно объяснение ко всем различным Тэнгу. На стр. 1052 и далее мы находим картинки типов, описанных в китайских и японских книгах. «Художники, ― говорит он, ― изображают их людьми с птичьими клювами и крыльями по обоим бокам. Это ― имитирование образа Якшаса. Далее, они пририсовывают им шапку и пеньковую одежду, ваджру и меч сюгэндзя (т.е. ямабуси). Поскольку все это имеет тесное отношение к горам, они считаются связанными с демонами леса.» На стр. 1055 он пишет: «В наши дни Тэнгу считают божествами, подобно лисицам, и называют посланниками Фудо и Компира. В древние времена всех духов называли они (демоны), а позже (после времени написания Сандай дзицуроку[88]) ― хэнгэ 変化, или моно―но кэ».

В собрании Хякка сэцурин есть четыре другие работы, где упоминаются Тэнгу. В Кэйрин манроку[89] есть несколько отрывков из китайских и японских книг. В Сёкандзакки[90] мы читаем, что Таробо с Атаго―яма был настоятелем, безуспешно пытавшимся с помощью возглашений излечить императора Монтоку (850―858) и так горевавшем по этому поводу, что он умер и стал Тэнгу (860); либо, по другой легенде, он попал на путь Тэнгу из―за своей страстной привязанности к императорице.

В Мацу―но отиба[91] и в Дзэнъан дзуйхицу Тэнгу считаются существами, тесно связанными с Небесной Лисицей.

Наиболее пространным из всех трудов того времени является Кокон ёмико[92] Хирата. Среди огромного количества цитат, собранных ученым, есть несколько легенд об орлах золотого цвета, уносивших детей, помещавших их в дупла деревьев, а после относивших обратно; все такие дети в дальнейшем становились великими учеными, или ямабуси, обладавшими чудесными силами. Поскольку орлы в принципе схожи с коршунами, все эти истории ― не что иное, как легенды о Тэнгу. На стр. 30 он цитирует старую пословицу: «Ястреб ― повозка Тэнгу». «Невежественные монахини, монахи и ямабуси, ― пишет он, ― становились в основном ястребами, которые, служа Тэнгу гонцами, искали места и моменты, в которых божества не защищают людей, с целью дать Тэнгу возможность овладеть ими».

Иноуэ[93] разделяет Тэнгу Китая и Японии на звезды, сэннин, птиц или четвероногих, горных божеств или духов, живущих в горах, души мертвых или демонов и буддийских демонов (маруи, 魔類). Он считает Тэнгу существами исходно японского происхождения, ничего общего не имеющими с китайскими Небесными Собаками. Последние, по его мнению, ― животные грома, название которых, появляющееся в китайских трудах и в Нихонги, было неверно приписано длинноносому японскому демону гор. Есть два вида Тэнгу (стр. 44): Великие Тэнгу, перечисленные Тэннином (см. выше), и так называемые Тэнгу древесных листьев (木葉天狗, Коппа Тэнгу), напоминающие птиц и живущие на деревьях. На стр. 45 он цитирует работу Сикогуса, где сказано, что с течением времени количество Тэнгу все росло и росло. Соответственно, их статус все понижался, и они стали Тэнгу древесных листьев. Поскольку их количество выросло до такой степени, что перестало хватать криптомерий, в которых они проживали, они стали часто поселяться в азалиях и сикими (illicium religiosum). На той же странице он упоминает Сёкоку ридзин дан[94], где говорится о разновидности речной птицы, напоминающей коршуна, которая по ночам ловит рыбу в реке, протекающей между провинциями Суруга и Тотоми. Ее называют Тэнгу. «Люди называют их, ― добавляет Кикуока, ― ‘безыскусными Тэнгу древесных листьев’». Из этого выражения мы узнаем, что Коппа Тэнгу считались весьма безвредными и не обладали никаким магическим искусством. Однако, упоминаний об этой разновидности Тэнгу мы не находим более нигде.

На стр. 46 и далее Иноуэ говорит о так называемых черепах Тэнгу и когтях Тэнгу, которые считаются в народе принадлежащими именно Тэнгу. О первом типе в 1776 году была написана работа под названием Тэнгу докуро кантэй энги; второй рассматривается в Тэнгу―но цумаиси сэкко[95], а также Хаяси Радзаном (в его Тэнгурон, стр. 47). Черепа, которые находят на морском побережье, принадлежали, очевидно, рыбьим головам; когти (иногда обнаруживаемые в горных ущельях) ― не что иное, как так называемые каменные орудия, или каменные топоры, предметы из каменного века, считающиеся таковыми во всем мире. В вышеупомянутом Сёсан тёмон кисю о когтях Тэнгу говорится именно в этом смысле.

На стр. 49 Иноуэ описывает некоторые поступки Тэнгу: ―

(1) Так называемые Тэнгу―цубутэ(天狗礫), или «песчинки Тэнгу»; бросание по ночам в дома песка и обломков черепицы для устрашения обитателей. На стр. 61 мы читаем историю о ямабуси, которого заметили за этим занятием; он делал это, чтобы проживавшие в доме решили, что дом оказался под влиянием некого проклятия и призвали его для изгнания демонов с помощью мантр и молитв.

Уже в Сёку нихонги мы находим упоминание о дожде из песка, обломков черепицы и комьев земли, который «проливался» в 778 г. на протяжении двадцати ночей на различные дома в столице. Вину за него возложить было не на кого. Тэнгу, однако, в те давние времена не упоминался.

(2) Тэнгу―отоси (天狗倒): звуки в горах, напоминающие те, что возникают при землетрясении. Это напоминает нам о громоподобном шуме, производимом китайским Тэнгу―метеором.

(3) Тэнгу―кадзэ (天狗風): вихрь, поднимающий людей на воздух. В цитированной выше работе Сансю кидан мы находим пример этому. Дровосек был поднят вверх и оставался висеть в воздухе. Кровь текла у него из глаз и изо рта. Понадобилась вся сила другого человека, чтобы первого не унесло прочь; это продолжалось несколько часов, покуда демоны не отпустили и не бросили его на землю. По мнению автора, это не было делом рук Тэнгу, или лесных божеств, но ― духов диких животных, в особенности бабуинов (狒狒, хихи).

(4) Тэнгу―би (天狗火): таинственные огни в горах, похожие на так называемые драконьи фонари (рюто), или лисьи огни (кицунэ―би). Это ― либо зарницы, либо светлячки.

(5) Искусство владения мечом у Тэнгу отмечалось нами в легенде о Ёсицунэ и в истории об одержимой девушке, наставлявшей молодого самурая.

(6) Меткий стрелок Тэнгу подарил своему ученику волшебное ружье, не дававшее промаха.

(7) Ученость Тэнгу также хорошо известна людям. Уже в Адзума―кагами и многих более поздних трудах неграмотные мальчики и девушки, одержимые Тэнгу, мгновенно становятся способны писать китайские иероглифы. Иноуэ на последней страницу 4―го тома своих Ёкайгаку коги приводит три образчика так называемого письма Тэнгу. Это санскритские литеры, кривовато написанные монахами Сингон.

(8) Одержимость Тэнгу (Тэнгу―гакари, 天狗憑), как мы видели – очень частое явление, как в древности, так и в настоящее время. Иногда одержимый даже принимает облик Тэнгу, и у него чудовищно увеличиваются рот и нос.

(9) Пожары, вызванные Тэнгу, не поддаются подсчетам. Крупные, труднотушимые пожары, в первую очередь ― в буддийских храмах, а также и в обычных домах, есть результат их происков. Все странное и таинственное приписывается им.

(10) Их сборища произвели на свет выражение празднества Тэнгу, а их умение обманывать людей привело к тому, что лживый отчет называет «болтовней Тэнгу» (тэнгу―сата, 天狗沙汰).

Что касается их гордыни, то и сегодня гордецов называют «Тэнгу».

ТЭНГУ